Ведьмак: Чернокнижник

Глава 92-93

Приподняв руки на уровень талии, я начал зачитывать заклинание. Магические вихри с треском и гулом заполняли зал, позволяя мне творить настоящее волшебство. Трупы, сложенные в магическую пентаграмму, под воздействием силы магии плавились, словно железо в магме, неумолимо расщепляясь на алые частицы, придавая кругу живописный, почти чарующий вид. Каждым своим жестом — точным, отточенным, без единого изъяна — я направлял магию в нужное русло, выступая для нее дирижером, оркестром, творцом баллады о неминуемом конце для знати Нильфгаарда.

Со временем мистический круг полностью принял форму, уподобившись зеркалу, служащему двусторонним каналом в другое место. Если присмотреться к кровавой луже, в ней можно было увидеть жутковатые силуэты моих соратников. С иной стороны было видно меня, потому вампиры поняли знак, передавая дальнейшие манипуляции в руки своей госпожи. Лильвани, обладая пугающей силой, ленивым взмахом руки расширила портал, вынуждая меня сделать несколько поспешных шагов назад, едва спасая обувь от грязной участи.

Настал час истины. Из кровавого мрака прорвались Они — мерзкие, отвратительные для обычного люда кровососы. Их возглавляла лунная богиня, величественная, как сама смерть, которой она и повелевала по своему хотению. Кровавое платье колыхалось, словно смертоносная вьюга. Золотые волосы ниспадали каскадами, обрамляя лицо с безупречными пропорциями и кожей белой, как самый чистый мрамор. Но особенно завораживали глаза, два огненных сапфира, пылающих изнутри жаждой крови. Казалось, смотря в них, невольно заглядываешься на солнце, рискуя сжечь свои глаза в инфернальном омуте.

— Прародитель, — исполнила она изящный реверанс, приподнимая края платья цвета свежепущенной крови. Но важна была не столько ее ослепительная красота и манеры, сколько голос, разнесшийся эхом по залу, подобный песне сирены, подчиняющей волю слабых существ. Мой шедевр стал гораздо сильнее, вобрав в себя неимоверное количество силы с момента сотворения, превращаясь не просто в атомную бомбу, скорее в «Царь-бомбу».

Подчиненные, двадцать восемь приближенных к богине вампиров, представляли нешуточную угрозу. Они расплылись кровавым туманом, заполняя мертвый зал неутолимой жаждой и собственным присутствием.

Злобные, хищные лики чудовищ плели иллюзию, что они готовы приступить к пиру, предвкушая сладкую кровь. Бестии очаровательно всматривались в ближайшую добычу, легкую мишень, прикованную к трону не величием, а инстинктивным страхом травоядного перед хищником. Я мог понять этот страх. Встреть я неподконтрольных вампиров уровня Лильвани и ее свиты, безусловно, бросился бы бежать с места такой знаковой встречи. Если промедлить на долю секунды, замешкаться, существо уровня моего шедевра перегрызет глотку и осушит быстрее, чем Элис успеет сделать первые приготовления к противостоянию.

Но бояться нечего.

Лильвани принадлежала мне душой и телом, а вся ее кровожадная армия являлась продолжением воли Королевы Вампиров. И, конечно, моей тоже.

Она приблизилась ко мне медленно, словно опытный убийца, подкрадывающийся к спящему торговцу. Алые губы растянулись в едва заметной улыбке, приоткрывая два острых клыка. А шаги казались призрачными, и только ярко-красный шелк ее платья прошуршал по каменному полу императорского зала. И вот, она встала передо мной. Ладонь хищницы легко коснулась моей щеки. Холодная кожа вызывала не самые приятные ассоциации, словно передо мной стоял мрачный жнец, уже занесший для удара свою косу.

— Скучал по мне? — прошептала она властно и уверенно.

Власть извращает людей. Абсолютная власть извращает вдвойне.

По уровню силы в ближнем бою она представляла абсолютное чудовище, машину смерти, как бы иронично это ни звучало. Под её знаменами ходили необычные вампиры, а откормленные кровопийцы, пожиравшие людские поселения на южных территориях. И еще стоит вспомнить вампирское буйство в Аэдирне, где «детишки» знатно потрудились над сокращением численности населения. А ведь я их отправлял только храмы поджигать да священные места осквернять.

— Скучал ли я? — задумался, представляя, что бы ответил мой прозорливый ученик.

Что-то из разряда: «Скука есть слабость, её могут позволить себе низшие, ничтожные люди, вроде тяжело дышащей марионетки на троне. В мире, где сила и власть вершат судьбы народов, нет места для сентиментальности. Если бы ты, Лильвани, была полезна, я бы использовал тебя. Если нет — опустил бы ниже статуса пешки на доске, вырезанной из костей непригодного материала. Так что, скучал ли я по тебе? Ни в коем разе. Я скучал лишь по возможностям, какие ты способна даровать».

Разумеется, если перед существом её уровня он почувствует себя в доминирующем положении. В противном случае юное дарование пошло бы по пути, избавленному от скулящего высокомерия, — приземлённому, где можно установить крепкие, пусть и иллюзорно равные отношения.

— Как в этом можно сомневаться? — спокойно покачал головой, словно услышал нечто оскорбительное, чего в природе своей быть не может. Попутно добавив в голос необходимый оттенок ласки, к которому так пристрастилась моя подопечная.

Неудивительно, что милашка сократила последний, разделяющий нас шаг, обвивая мою шею руками и нежно притягивая к себе. Горячее дыхание щекотало ухо, обжигая кожу, что явно свидетельствовало о её чувствительности к создателю.

Наблюдатели же отреагировали по-разному: Император нахмурился, беспокоясь о последствиях такого союза, а вампиры смотрели с такой завистью, что, сорвись они с поводка, попытались бы прикопать меня в темном углу, где никто не увидит.

— Я рада, — Лильвани улыбнулась и соприкоснулась со мной в недолгом поцелуе, после чего перешла к делу: — Приказ ещё в силе?

Я провел ладонью по её золотым волосам, пропуская сквозь пальцы, словно обводил самый ценный артефакт. Затем, мягким для неё, но твердым для окружающих голосом, подтвердил ранее отданные инструкции:

— В силе. На юге по-прежнему остались сторонники прошлого Императора, жалкого узурпатора по своей природе и кончине. Пока они существуют, их будет трудно подчинить воле и желаниям Эмгыра вар Эмрейса. Необходимо напомнить им, что такое верность, как она формируется и почему приводит в одну могилу с субъектом поклонения.

Золотистые глаза вспыхнули и потухли, отражая скоротечность жизни её целей.

Кровавая охота начинается...

— О, с превеликим удовольствием, Прародитель, — совершив поклон, она принялась осматривать свою свиту. Те выпрямили и без того идеально ровные спины, готовясь немедленно замаршировать. Им не нужны были слова, достаточно было взмаха хозяйки, одного движения хватило для отправки хищников на отлов добычи. Дети ночи превратились в туман, нечто более эфемерное, чем дым, но столь же смертоносное.

Надеюсь, мороз за пределами замка не ослабит их пыл. По прогнозам, не должен.

Самое эффективное оружие против вампиров в тумане — это не холод, а огонь. Когда я обучал Йен и весёлого грубияна основам борьбы с этими тварями, я не раз напоминал о важности сжигать мерзость напалмом. В туманной форме они особенно уязвимы для огненного элемента. Ледяной же... Придется морозить пространство, что неэффективно с точки зрения затраты ресурсов.

Тем не менее вампирский туман как способ бегства и перемещения весьма эффективен. Он быстро разлетелся по залу и исчез вместе с хозяйкой. Что для одних в радость, для других в тягость. Для знати наступили тёмные времена. И для их слуг, стражи и благородных гостей. Сорняки будут вырваны, освобождая место для новых, или для чего-то более полезного. Время покажет. Одно известно: имперских чародеев, способных поджечь этот туман... В живых не должно было остаться.