Страница 208 из 326
С этими словами я продолжил поправлять тела. Обычно пентаграммы чертят мелом или кровью, но трупы, правильно размещённые, дадут куда лучший эффект. В них ещё теплится остаток души, а это отличное топливо для магических манипуляций.
— Что касается силы, — продолжил я, сосредоточив внимание на своей работе. — Если оценивать всех существ этого мира, я, возможно, возглавлю список самых могущественных, но... с конца, — признался в слабости, про себя прогоняя потенциальные угрозы.
Они были...
Главный жрец — серьёзная угроза, на его уничтожение уйдёт немало усилий.
Мои творения особенного класса в разы опаснее меня. Они как древние вампиры: любой из них сможет оторвать мне голову, стоит лишь замешкаться. А избранники богов, пропитанные мощью своих покровителей... те тоже непросты.
Есть ведьмаки из Каэр Морхена, один из них особенно опасен, остальные — только в группе из ведьмаков второго и третьего поколений. Толпой ведьмачек с органами чудовищ можно убить опасных представителей бестиария.
И, конечно, нельзя забывать о легендарных чудовищах, что притворяются богами. Тот же Дагон, зараза такая, чертовски силён.
При этом он меркнет перед моим соседом, который, при желании, способен прихлопнуть сотню подобных мне. Но даже он, вероятно, слаб перед Лилитой — демоницей, по силе равной самому дьяволу.
А ведь есть ещё мой ученик... Парень гениален, безумен, как любой чародей, со своими божественными тараканами в голове. Дай ему десяток лет, и он станет равным мне без Мора и Элис, таким, с кем придётся считаться.
Но это всё о живых существах, понятных нам.
Есть проклятия, аномально бессмертные и неуязвимые призраки, что обитают в руинах эльфов и могут полностью завладеть телом даже могущественного мага.
В нашем мире полно опасностей, и пока мне везёт избегать их или заключать союзы, чаще всего приходится просто сосуществовать. Но считать себя сильнейшим на планете... было бы невежливо по отношению к конкурентам.
— Удручает, — пробормотал Эмгыр, усаживаясь поудобнее на троне, который ему пока до инаугурации не принадлежал, но уже стал его символом.
— Что касается моего нежелания править самому, — задумчиво протянул я, поправляя пентаграмму. — Ты не услышишь ничего нового. Мирская власть интересует меня так же, как умирающего от чахотки правителя кучка тифозных шлюх. Гораздо проще поставить во главе народа того, кто станет моим верным союзником, того, кто укрепит мою духовную власть. Кто заинтересован в дружбе со мной и не собирается подавлять влияние новой религии. Напротив, я хочу видеть в роли правителя того, кто ограничит влияние всех существующих вероисповеданий, возведет тот же Культ Кревы и Мелитэле в ранг ереси.
Подойдя к окну, откуда открывался вид на мертвый город, покрывающийся тьмой, я услышал новый вопрос. Какой любознательный Император. Из него вышел бы неплохой ученый, такая тяга к знаниям.
— Зачем была нужна вся эта жестокость? — спросил Эмгыр, но в его голосе не было осуждения, только любопытство.
— Ответ прост, — хмыкнул я, взглянув на исчезающее солнце сквозь бушующую метель. — Самое важное, пожалуй, распространение вестей о причастности богов к Белому Хладу. Пусть люди уверуют, что вина лежит на их покровителях сверху, что поклонение богам — это лишь способ приблизить новый катаклизм, обрушить его на собственных потомков.
— Ложь с первых дней правления...
Ха, только мы знаем правду, но её забудем, предоставив людям более удобную ложь.
— Но эта ложь во спасение, — согласился я. — Второе — демонстрация силы ради общего блага. Мне было необходимо продемонстрировать тебе силу. Человеку, кто готов взвалить на плечи мечту нации о мировом господстве. Благородное дело. Мы ведь не хотим, чтобы Император Нильфгаарда, Эмгыр вар Эмрейс, вдруг решил ограничить веру в Бога Запретных Знаний и повторил наглядную судьбу прошлого правителя нации? Или, хуже того, стал жертвой моих творений, куда более опасных и безжалостных, чем я. Южные земли — лакомый кусок, мой друг, и мы, последователи Бога Запретных Знаний, не остановимся, пока новая религия не окутает этот край своими тенями. И чем быстрее, тем лучше. В конце концов, у меня скоро будет новый ученик или ученица. Когда дитя увидит первые лучи дивного мира, я буду уделять чужому развитию много времени, чтобы взрастить силу. Увеличить могущество твоего ребёнка.
— Паветта, — его голос стал жестким. — Ни она, ни её мать не обладали проклятой силой. Только бабка.
— Как же наивно так считать, — усмехнулся я, оборачиваясь к нему через плечо. — Паветта, по всем заветам, необученный чародей. Считай, что ты спал с ведьмой. Да и носительницей весьма любопытных генов, но эти детали, увы, не для открытого обсуждения. Меньше знаешь — меньше амбиций, которые ведут прямиком в могилу. А я не хочу убивать того, на кого потратил целые сутки и неделю подготовки к ним. Иначе кто мне компенсирует восемь дней безрезультатных... исследований человеческой порочности?
Я завершил разговор вопросом без ответа, повернулся к трупам и двинулся в их сторону. Время приступать к ритуалу. Нужно отправить всех подконтрольных Лильвани вампиров на их новую миссию. Эти твари достаточно сильны, чтобы выдержать дорогу за пределы замка, и умелы, чтобы вырезать старую знать, верную узурпатору.
Тонкие манипуляции не вписывались в этот расклад, время поджимало. Лучше действовать грубо, выкорчёвывая старое и ставя на его место новое. Тактика показала свою эффективность в битве за Каэр Морхен. Я убил старого короля, предупредил наследника и, о чудо, ведьмаки вновь получили свободу действий, без ограничений со стороны королевства.
Я предпочитаю пользоваться тем, что работает. В масштабе целой Империи.