Ведьмак: Чернокнижник

Конечно, можно попробовать сломать барьер Первого чародея Империи, при такой концентрации хаоса ни один здравомыслящий маг не осмелится открыть портал, чтобы сбежать из безвыходной ситуации. Нет, проблема иного рода... Разрушение барьера может испортить задумку, помешает установлению дипломатических отношений.

Но каков альтернативный путь?

Пойти в переулки, найти вход в канализацию, спуститься по скользкой лестнице, желательно не сломав шею, и быть лишь светильником на пути к цели. Меня трудно устранить — я ей нужен, чтобы сдерживать ледяное нашествие, а она мне — для развлечения.

Моё внимание переключилось на фигуру чародейки. Её стройные, но соблазнительные формы подчёркивались изящными изгибами бёдер и грациозными линиями платья. Осанка была безупречна, символ власти и уверенности в себе. Тело украшала гладкая, шелковистая кожа... На шее виднелась татуировка, в честь статуса имперской рабыни или неразделённой любви, но детали сложно разглядеть — нужно было поправить её причёску. Грудь её, правда, разочаровывала: ватные вкладыши вместо плоти я узнаю с первого взгляда — в борделях меня так не раз обманывали.

Зато ягодицы чародейки были настоящим шедевром природы. Идеально округлые, с тонким контуром, подчёркивающим их упругость и подтянутость, они привлекали взгляд. Результат тренировок или магических ритуалов? Хотя я больше ставлю на постельные умения. Её тело казалось крайне гибким и подвижным, и одно прикосновение к нему могло бы принести мне неземное наслаждение.

Ладно, за неё я готов отдать 150 новиградских крон!

Жаль только, что встретились мы не в борделе.

— Мы пришли, — её голос вернул меня к реальности, заставляя отвлечься от разглядывания сексуального тела и местных «пейзажей».

В эльфийских канализациях не было ничего достойного внимания, кроме замороженной реки из дерьма и тошнотворного запаха. Лучше уж наслаждаться чем-то прекрасным. Вот наш Эмгыр не отвлекался на красоту новой спутницы и дорого заплатил за невежество, прижимая рот к локтю, чтобы не облеваться.

— Древние руны, — заметил я на каменной стене несколько любопытных символов.

— Флейма, — произнесла она на Старшей Речи и окатила руку пламенем, направив поток в символ саламандры — существа, часто ассоциируемого с огнём за способность выживать при высоких температурах и жить в вулканической среде.

— Терри, — продолжила она, используя заклинание управления землёй, оторвав кусок грязи и направив его в символ медведя — животного, которое ассоциируется с землей за свою способность впадать в спячку в пещерах или берлогах.

— Эйр, — заклинание по управлению воздухом, самой трудной для чародеев стихией. Контролировать нечто невесомое действительно непросто. Магичка направила заклинание в символ бабочки — насекомого, известного своей грацией и легкостью, символизирующего трансформацию и мимолётность.

— Эква, — чародейка завершила преобразование льда в воду, затем в пар, направив его в символ водной змеи — настоящего кошмара для всех, кто осмеливается плавать в лесных прудах.

Понять, что для открытия прохода нужно использовать четыре стихии в правильном порядке на соответствующие рунные символы, не так уж просто. Я доволен, что последовал за ней.

Каменный проход начал раздвигаться, открывая лестницу, ведущую в мрачное подземелье Императорского Дворца. В нем было холодно, сыро и воняло плесенью. Холод проникал сюда лишь сквозь открывшийся проход, но сам замок был защищён по высшему разряду.

— Ха... добрались... Этот парень останется тут. А мы пойдём просить аудиенции у Первого чародея или сразу Императора.

— Моя прелесть, среди нас троих — ты лишняя, — осведомил я, щелчком пальца применяя парализующие чары.

Момент был подходящим, чтобы положить ладони на её щеки, пачкая их в пудре.

Когда ладони нежно обхватили лицо, Мор окончательно пробудился, и девица ощутила его липкий язык на правой щеке. Всё это вызвало у неё потрясение: глаза расширились от ужаса, а дрожь выдавала природный страх перед нечистой силой.

Моя хватка усилилась, пальцы впились в плоть чародейки. И уже в следующее мгновение воздух вокруг нас наполнился обжигающим жаром. Пламя охватило прелестное лицо со всех сторон, девица испустила пронзительный крик, сравнимый с воплем от шоковой терапии, поражающей каждое нервное окончание. Но мои руки, устойчивые к собственному огню, оставались прижатыми к поджаренным щекам, гарантируя, что из всепоглощающего ада — жертве никак не вырваться.

Крики агонии становились всё слабее, а пламя продолжало плавить плоть, снимая макияж, скрывающий уродство, и затем начало искажать и выплавлять плоть, пробираясь к черепу. В конце я с лёгкостью отделил обугленный череп от позвоночника, как если бы сухая ветвь отломилась от старого дерева.

— Истина в том, что все женщины без макияжа, природного или искусственного, одно сплошное разочарование, — ухмыльнулся я, приподнимая одной рукой череп на уровень глаз.

— Ага, да и без кожи и мяса, кстати, тоже, хе-хе, — поддержал Мор, переходя на нильфгаардский язык, чтобы наш единственный слушатель всё понял.

— Ну, с тебя едкие комментарии, с меня — очищение. Помнишь, Эмгыр? — спросил я, взглянув на ёжика, который уже обнажил оружие. Но он вовремя одумался и схватился за бутылёк с зельем, делая большой глоток.

— Она предательница, а предателям нет пощады, — попытался он выступить хорошим спутником.

— Не совсем, она была больной сукой, — протянул руку к замершему в воздухе телу чародейки, и использовал демонические чары для чтения души. Эти способности не считывают все воспоминания, только те, которые демоны считают порочными. — Катерина была шалуньей с весьма необычными пристрастиями... Хочешь узнать подробности?

— Ты её знал?

— Только познакомились, но я могу узнать обо всех грехах человека при жизни или после смерти. При жизни — только недавние, а после смерти — оставшиеся. Последние десять лет она похищала детей, развлекалась с ними, а когда они ей надоедали, убивала, чтобы сохранить секреты своих порочных связей. Когда об этом узнала имперская разведка, её начали использовать сильнее, подвергая всё большему стрессу, а она в отместку всё больше отдавалась пошлости. Дошло до открытых извращений, как в том публичном доме. Ха, никто в борделе не выживал после отработки с ней, — задумчиво добавил я. — Но ты, Эмгыр вар Эмрейс, можешь изменить общество, чтобы такие леди, как Катерина, не могли творить зло безнаказанно. Или, ещё лучше, создать условия, в которых они вообще не смогут стать такими, как она.

— Разве ты не самое большое зло? — хрипло предположил он, крепче сжимая меч.

— Прародитель Чудовищ есть зло воплоти, — припомнил я народную мудрость, поглаживая обугленный череп. — Но почему он стал таким? Его мир прогнил, и ему приходится приспосабливаться к этому разложению. Если общество будет процветать, он будет вынужден стать лучше. Но, разумеется, не в ущерб главному — сегодняшний Белый Хлад лишь знамение. Настоящий Хлад грядет, и мир должен быть сплочен под сильными правителями — духовным и материальным. В роли духовного настоятеля выступит наместник Бога Запретных Знаний — единственной истинной религии. Кто будет от лица народа Континента — мне абсолютно плевать. Поэтому я не лгал, когда говорил, что ты можешь попытать счастья. Кто знает? Может, пытка принесет успех.

Отбросив череп, я направился к верхним этажам.

Впереди целый дворец, защищенный чарами от нашествия беды.

Чувствуется, несладко выйдет с Первым чародеем, если он один поддерживает защиту от Белого Хлада. Такие силы, он на уровне... как бы не Альзура.