Страница 12 из 108
— Элио. Элио Сантори. А тебя — Джорджия.
Медленная улыбка растянулась на ее красивых губах.
— И откуда ты это знаешь?
— Услышал в ресторане.
— Заинтересовался, да? — поддразнила она.
Я усмехнулся и пожал плечами.
— Просто любопытно было узнать о девушке, которая солгала ради меня. Дочь прокурора. Не уверен, что папочка одобрил бы это.
Джорджия вздохнула, и у меня возникло ощущение, что она только что закатила глаза.
Она скрестила руки на груди, и я шагнул ближе. Ее отец все еще был занят, и будь я проклят, если не хотел снова ощутить чистый аромат лимона и лаванды, исходящий от нее. Он было удивительно манящим.
Она облизала губы, наблюдая за тем, как я приближаюсь. Нервничала? Ее розовый язык, коснувшийся полных красных губ, заставил мою кровь устремиться вниз.
— Значит, Элио. В честь бога солнца, да? Почему именно такое имя? — спросила она с ноткой нервозности в голосе. Значит, Мисс Самоуверенность смущалась. Любопытно.
Я хмыкнул и покачал головой. Затем положил руку на багажник, металл обжег мою ладонь, а другую засунул в карман. Джинсовый наручник, чтобы не прикоснуться к чему-то, из-за чего меня могут уволить еще до того, как я начну работать.
Дочь прокурора.
— Нет, моя мать не любила греков. Она была суеверной женщиной, и ее никогда не подводила интуиция. Она дала мне имя Элио, вдохновившись латынью… alius.
Джорджия слегка наклонила царственную голову, обдумывая это слово.
— Alius? Не такой как все. Другой… верно? — наконец спросила она.
Я кивнул.
— Умница, — пробормотал я, искренне впечатленный.
Мало кто теперь изучал классику; я, черт возьми, точно не изучал. Но Джорджия была женщиной эпохи Возрождения. Полный комплект. Красота, ум и дерзость.
И я, блядь, пропал.
Затем тяжелая рука опустилась мне на плечо.
— Джорджия, дорогая, время заниматься. Я покажу Элио территорию. Вам не придется часто встречаться. На самом деле, ты даже не заметишь его присутствие.
Джорджия кивнула, ее щеки покрылись нежным румянцем, от которого я не мог оторвать глаз.
Я смотрел, как она входит в дом, а ее отец тем временем внимательно наблюдал за мной.
— Тронь ее хоть пальцем — и я заставлю тебя пожалеть, что ты не остался в участке.
Я перевел взгляд на него.
Его ранее приветливое лицо было серьезным.
— Моя дочь под запретом. Прикосновение к ней означает участь хуже смерти для такого, как ты… понял?
Я проглотил комок гнева и обиды, застрявший в горле и заставил себя кивнуть.
— Понял. Она под запретом. Таково правило, — пробормотал я.
Альфредо кивнул, утешающе похлопав меня по спине.
Он не знал, что я никогда не был хорош в соблюдении правил.