Троны Империи

Представьте себе верстак с черной металлической тумбой, на которой, словно крышки почтовых ящиков, виднелись вертикальные щели для восьмидюймовых дискет. На столешнице, покрытым пластиком цвета известковой глины с разводами под дерево, утвердился монитор - серый пластмассовый куб с закругленными углами и большой черной маской экрана, чем-то напомнившей Виктору шлем Дарта Вейдера; подле него лежала клавиатура, почти как современная, только вдвое толще, а кейпад был поделен пополам и располагался по обеим сторонам привычных пяти рядов кнопок. К столу был боком пристроен монументальный матричный принтер на ножках с широкой, как лист чертежа, бумажной лентой. Вдоль левой стены стояли четыре столика с желто-черными программируемыми калькуляторами, каждый размером с пару ноутбуков и толщиной с дипломат; за двумя из них сидели увлеченные работой длинноволосые молодые парни.

Но Виктора удивила не техника, и не то, что инженеры предпочли "Пэ-ЭМ-Ка" настоящей по виду машине, а то, что он увидел над столом большого компа.

Это была распечатка в виде картины, приколотая булавками к картонным панелям стены - на такие была мода в семидесятых. Только вот на распечатке была не Мона Лиза, и не битлы, а то, что Виктор никак не ожидал увидеть: портрет Брежнева. Леонид Ильич был в вышитой рубашке и окруженный цветущими яблоневыми ветвями; внизу креатива виднелась надпись "Живи сам и давай жить другим".

"Голубые гитары" из трехпрограммного "Маяка" на стене задорно выводили: "Города-а, в которых я не побывал, девушки, которых я не целовал.." Именно "которых я не целовал"; Виктор помнил, что в этой песне было "с которыми не танцевал". Казалось, что распечатанный Брежнев на стене хитро улыбается этой мелочи.

Либо это народное творчество, подумал Виктор, либо партийные идеологи добрались до компьютерной псевдографики...

Дальнейший ход мыслей прервал голос Вэллы:

- Знакомьтесь, это Виктор Сергеевич, его будем пробовать на инженера ВЦ. А это наши коллеги Валерий Петрович и Николай Алексеевич.

Валентин Петрович и Николай Алексеевич смущенно встали и подали руки. Вэлла руководящим жестом указала Виктору на компьютерный столик.

- Недавно получили "Искру-77-М". Работали на таких?

- Посмотрим, - дипломатично ответил Виктор. - Мануалы... то-есть, инструкции есть?

- Техдокументация в шкафу. Это новая модель, призер Лейпцигской выставки, экспортный вариант, - произнесла Вэлла голосом диктора из советской кинохроники. - На "Искре" установлен отечественный шестнадцатиразрядный процессор вместо восьмиразрядного на первых выпусках. Если у широко рекламируемых за рубежом настольных машинах фирмы "Эппл компьютер инкорпорэйтед" память расширяется до сорока восьми килобайт, то здесь - целых шестьдесят четыре. Как в настоящем ВЦ недавнего прошлого. Главное, ничего не сломайте, она стоит, как "Волга".

- Так дешево? - невольно вырвалось у Виктора.

- Не зря же наши отказались от лунной программы. За рубежом есть микрокомпьютеры, которые стоят, как мотороллер, но на них ничего серьезного не сделать. В четвертом квартале для нее поступит модем для связи. Информатизация должна быть комплексной. Кстати, в министерстве сказали, что Зеленоград скоро доведет до ума модель домашнего компьютера, наша фирма должна быть готова к их обслуживанию и ремонту... Можете приступать, ребята вам помогут.

Она повернулась к Валерию Петровичу.

- Да, что там с отчетом по изучению спроса в сельских районах? Вы обещали на этой неделе.

- Подбиваю статистику. Основные выводы уже сделаны. На селе покупают либо товар по самой последней моде, чтобы выглядеть не хуже городских, либо не самую новую модель, но такую, которая зарекомендовала себя неубиваемой и долговечной. Отсюда идея линейки бытовых приборов под "общую технику". Лампочки там, ручки от комплектации "изделий", шильдики лапидарные...

...Дверь, оклеенная пленкой под дерево тона "светлый клен" бесшумно закрылась за вышедшей Валентиной. Виктор перевел взгляд на вероятных коллег.

Тот, которого назвали Николаем Алексеевичем, выглядел лет на двадцать пять, но хотел казаться постарше, и для солидности носил пшеничные усы а-ля доктор Ватсон. Одет он был в летний прозаично-серый костюм в мелкую клетку и темную водолазку. Валерий Петрович был года на три моложе и франтоватее. Его костюм цвета перекати-поля был тщательно отутюжен, и на широкие лацканы пиджака, словно крылья, опускались концы накрахмаленного воротника рубашки цвета бедра испуганной нимфы. Округлое лицо, густые темные брови и стрижка в стиле "Орфей" от местного салона красоты делала Валерия Петровича чем-то похожим на юного Ширвиндта.

"А джинсы-то у них не в почете", подумал Виктор. "Дресс-код такой в фирме, что ли? Ладно, я вроде в струю попадаю. Хотя и без пенжича. А что пенжич, все равно с узкими лацканами дураком бы смотрелся."

- Ну как? - спросил Николай, заметив, что Виктор разглядывает гламурного Леонида Ильича.

- Не ругают? - уклонился от ответа Виктор.

- За что? - на лице Николая отразилось искреннее удивление.

Виктор, не найдя что ответить, пожал плечами. Мол, всяко бывает.

- Эволюционный период развития социализма, - пояснил Валера. - Идеи научного коммунизма, воплощенные в интуитивно понятных образах. Теперь так.

- Быстро время бежит, - заметил Виктор, пытаясь уйти от темы. Он подошел к полке, ища документацию на чудо техники. В глаза бросилось культовое издание "Программирования на алгоритмических языках" автора с загадочным именем Аарне Пярнпуу.

- Это точно, - согласился Николай, продолжая щелкать клавишами своего мега-калькулятора. - Новое поколение не слышало "Ти-Рекс" и "Манго Джерри", это вааще.

В его голосе мелькнуло снисхождение.

Это уже не наивное удивление молодежного коллектива шестидесятых, подумал Виктор. Это поколение, привыкшее видеть в старших барьер для развития. Дескать, мы вот такие прогрессивные, а нас держат... Интересно, как здесь с этим? Ладно, примем вызов. Не будет отличий поколений - не будет и возрастной ксенофобии...

- Они "Юру Хиппа" слушают. И "Назарет". - Виктор отодвинул стул на роликах и сел перед экраном, готовясь к укрощению железного разума. - Это дело вкуса. Кому-то "Блэк Саббат" в кайф, кому-то "Сьюзи Кватро", а кто-то тащится от "Свит", "Зе Энималз" или "Джетро Талл".

В воздухе повисла пауза. Виктор щелкнул черным рычажком выключателя на тумбе стола. Компьютер пискнул и издал звук считающего деньги банкомата; казалось, сейчас из широких щелей дисководов вывалятся советские купюры, но вместо этого посреди экрана появилась заставка - большие буквы "USSR" цвета лягушки в обмороке. Подержавшись секунды три, они исчезли, и внизу замигал курсор.

"И вправду экспортный."

- А вы от... - Валера стеснительно сбился на полуслове, - вам что нравится?

- Сейчас - "Смоки". У них есть забойные вещи. Или Крис Норман. Для настроения.

- Похоже, я постарел, - вздохнул Николай. - Недавно открыл для себя рок-оперы.

- "Джизис Крайст-суперстар" или "Волосы"?

- "Песня про долю". Борткевич с Мулявиным - это супер.

- Да это крутизна! - согласился Виктор. - Через сорок лет от них фанатеть будут. Когда на эстраде таких голосов не останется.

- Может и останутся... Просто у нас слишком клюют на лейблы. А с "Песнярами" по голосам сравнится разве что "Куин". Но там электроникой тянут.