Страница 84 из 124
...В кабинете капитана Серебровского присутствовал уже знакомый Виктору по первому визиту шатен - его фамилия была, кажется, Трофимов, пара молодых людей, похожих на студентов-практикантов, в роли понятых, и Света за машинкой в углу.
- Проходите, присаживайтесь, пожалуйста, - с улыбкой произнес капитан, когда Виктор открыл дверь кабинета. - Мы пригласили вас помочь в опознании одной вещи.
Открыв сейф, он достал оттуда черный портфель-саквояж с пластмассовой ручкой - когда-то такой был у Виктора в студенческие годы. Практичная вещь, много книг влезало.
- Вот эту вещь обнаружили в ячейке автоматической камере хранения после истечения оплаченного срока. К сожалению, товарищи работники вокзала немного проявили халатность, а может, надеялись, что хозяин найдется, и поместили в ручную камеру хранения, а вот теперь железнодорожная милиция передала нам, на всякий случай, вдруг это может быть связано с последними преступлениями. Помещена она была в ячейку примерно в то время, когда вы попали в транспортное происшествие. Короче, Виктор Сергеевич, узнаете ли вы этот портфель?
- Сформулируем так: я помню, что у меня был очень похожий. Особых примет, к сожалению, не помню. Поэтому утверждать, что портфель является моим, не могу.
- Хорошо. Приступим к вскрытию портфеля. Прошу понятых подойти поближе к столу.
"Сейчас откроет, а вдруг там конопля или пачки денег. Или куртка со следами крови."
На столе появились вещи, аккуратно разложенные по поливинилхлоридным пакетам. Махровое полотенце в синюю и рыжую полоску, синие сатиновые трусы, белые майки, черные носки, рубашка с синим белорусским узором, бытовые принадлежности - желтая алюминиевая коробка с безопасной бритвой, зубная щетка в футляре, новое, нераспакованное мыло в мыльнице, зубная паста "Поморин", пара школьных шариковых ручек, пленочный коричневый дождевик, ложка, перочинный нож со штопором, зеленая в горошек сумка из тонкого капрона, черный пакет с женским портретом, пакетик с аспирином, пирамидоном, тетрациклином, бесалолом и стерильным бинтом... Точно такие же вещи когда-то принадлежали Виктору, и могли быть у него примерно в семидесятые.
- Вы что-нибудь видите знакомое среди этих вещей?
- Все очень знакомое и точно такое же когда-то у меня было. Распространенные вещи.
- Очень хорошо... - Серебровский вытащил из внутреннего бокового кармана портфеля небольшой серый пакет с документами - паспорт, военный билет, сберкнижку, аккредитив, бумажник и кошелек. Взяв в руки паспорт, он раскрыл его и положил на стол.
- Еремин Виктор Сергеевич... Виктор Сергеевич, это ваша фотография?
Фотография была действительно Виктора. Правда, в пиджаке с галстуком.
"Ни фига себе... И что это такое? Легализация? Или капитан сейчас вытащит что-то криминальное?"
2. Тайна геттобластера.
- Лицо на фотографии очень сходно с моим, - согласился Виктор. - Костюм такой не помню. И еще - это совсем новый паспорт. Я помню, мой был не совсем новый.
- Все правильно, - улыбнулся Серебровский. - Идет обмен паспортов на нового образца с большей степенью защиты, а заодно и военных билетов. Самое главное вот, - и он вынул из ящика стола какую-то бумагу, - из Ростова пришло подтверждение, что вам месяц назад меняли паспорт. Из ростовского военкомата пришло подтверждение, - и он вынул еще несколько бумаг, - с бывшего места вашей работы на заводе "Прибор", ваша бывшая супруга опознала вас по фотокарточке.
- Супруга?
- Не волнуйтесь, алиментов на вас не висит, дети взрослые, она выходит замуж за другого человека.
- Нет, просто я семью совсем не могу вспомнить.
- Ну, может, это и к лучшему. Посоветуйтесь с врачами, не повредит ли здоровью сейчас все это бередить. Одним словом, товарищ Еремин, личность ваша установлена, розыскное дело мы закрываем, а эти вещи принадлежат вам.
- Подождите... А в портфеле больше ничего нет?
- А что там должно быть? - Серебровский слегка сощурил глаза.
- Ну это, как его там, это... Трудовая книжка. Я же, наверное, уволился?
Серебровский внимательно осмотрел портфель, прощупал подкладку.
- Нет, к сожалению, восстанавливать трудовую книжку вам придется самостоятельно. С отделом кадров завода свяжетесь. Ростов сам помните?
- В общем и целом. Большой город. Трамвай там ездил... беляши продавались... набережная... театр был такой, похожий на трактор... а, вот еще в стереокино там ходил.
- Ну вот и прекрасно. Распишитесь за возвращенный вам портфель с вещами. Да, Виктор Сергеевич, вы же в пятницу оказали помощь органам милиции в пресечении преступных действий и задержании опасных преступников. Так что с нашей стороны вам помогут быстро оформить прописку, ну и поможем поставить на воинский учет, чтобы сами не бегали, завтра вам воинский билет занесут, а паспорт с пропиской на новом месте - сейчас. У нас же компьютеры, все быстро.
- А комендант общежития?
- О чем вы, Виктор Сергеевич? - лицо Серебровского озарила снисходительная улыбка. - Все согласуют и устроят...
В коридоре, ожидая оформления паспорта, Виктор заглянул в сберкнижку. Как он и ожидал, она была выдана взамен исписанной старой, на счету лежало девять тысяч триста сорок восемь рублей шестьдесят четыре копейки. В бумажнике оказалась пачка денег в тысяча восемьсот семьдесят два рубля, и в кошельке рублей семь разными монетами. Примерно средняя сумма вклада для конца семидесятых в пересчете на брежневские, тысяча рублей.
На премию за сдачу Толкачева эта тысяча явно не тянула. С другой стороны, в Союзе вообще не было практики давать денежную премию за сдачу шпионов.
Больше всего это походило на решение проблемы. Теперь Виктору не надо было думать, откуда взять деньги, чтобы купить одежду и обувь к осени и зиме, да и вообще обзавестись какой-то обстановкой в случае получения комнаты. Молодым людям такая сумма позволяла даже создать семью, но для солидного человека было желательно накопить вдвое больше. Правда в СССР Виктора накопления были еще и результатом слабого развития кредитов населению: надо было что-то иметь на черный день. А поскольку здесь развит мелкий частник, не может же он создавать бизнес только на то, что нажито непосильным трудом. Значит, и с кредитом здесь должно быть получше.
"Как поет "Abba" - "Ага, ага - что угодно, могу делать..." Собственно, здесь столько, чтобы сгоряча не растратить на всякую ерунду. Вполне логично."
На обратном пути Виктор заскочил в фабрику-кухню и взял три торта "Брянский", за все почти сотня рублей местной валютой. Если здесь клиент хмелит в безалкогольном кабаке, спиртное в фирме вряд ли приветствуется, а поделиться с людьми радостью надо. Заодно и уточнить, как тут проставляются в таких случаях.
Магазин при фабрике - кухне был почти таким же, каким его помнил Виктор. Правда, за исключением кондитерского отдела у входа, на прилавках были исключительно полуфабрикаты и готовые блюда, вроде заливного или запеканки. В очередях в отделы стояло от трех до пяти человек, у каждых весов - два продавца, в углу со стороны Ульянова - две кассы. Обслуживали быстро. Столики для кофе с мраморными досками пустовали - гуляющие с детьми придут позже. Приступа ностальгии не чувствовалось - скорее, во всем этом проглядывала суета и деловитость. Исчез ритуал осмотра витрин с белым инеем на трубках радиаторов, неспешного продвижения в очереди, раздумий, что же взять из обнаруженного. Здесь средний покупатель примерно знал, что ему нужно, пробивал товар и уходил, думая уже о других вещах. Виктор тоже знал, что ему нужно - торт "Брянский", не уступавший знаменитому "Киевскому" в эти годы не всегда можно было достать. Здесь торты быстро подносили из пекарни, показывали покупателю и завязывали коробку шпагатом, наколов чек на спицу. Прекрасный ассортимент был объединен с деловитостью фастфуда; роскошный заказной торт из мороженого, с кремовыми розочками и шоколадными башенками, навевавший мысли о сталинской элите, ждал своего спешащего покупателя и заманивал других.