Троны Империи

- Короче: надо выпить. - подытожил Рыжевский. - Потому что сегодня все равно эту задачу понять не удастся. Предлагаю просто отвлечься. Как смотрит на это Виктор Сергеевич? Впрочем, по его рюмке, он явно задался целью нас споить.

- Ну, споить-то, разумеется, невозможно, - улыбнулся Виктор. - У меня еще вопрос возник или, скорее, просьба. Можно ли узнать, кто был неизвестный товарищ, который в шестьдесят восьмом году на совещании по собору на Набережной выступил в защиту собора и отстоял его?

- Вы верующий или вас волнуют памятники истории?

- Ни то, ни другое. В предпоследнем попадании это я отстоял собор, но это было не здесь, не в этой реальности.

- "Странный матрас", как говорит нынешняя молодежь - улыбнулся Рыжевский. - Во время совещания нашему ведомству пришла бумага из Москвы культовые сооружения не трогать, ибо готовится решение на уровне Политбюро, негласно довести до руководства области. Первых лиц срочно ознакомили, но не знакомить же всех участников совещания с грифованным документом. Срочно во время совещания нашли какого-то командированного из Москвы по культурной части, он кратко высказался против сноса, первые лица поддержали, ну и все остальные согласно новой линии. Но вы так и не ответили насчет продолжения банкета.

- Конечно, да. Тем более, у меня никакой информации, которая могла бы инициировать изменения в составе Политбюро. И вообще, как я уже говорил, не вижу смысла тут что-то менять.

- Вы не видите, но другие товарищи могут усмотреть... Но это уже они будут решать, доверять или не доверять информации.

- Кстати, еще один вопрос. Вы не в курсе, что произошло с мужем Валентины Николаевны?

- У нас занимались проверкой... - в голосе Рыжевского появились нотки задумчивости. - Он считается пропавшим без вести. Ушел из дома и не вернулся.

- И он тоже "человек ниоткуда"?

- Розыскное дело открывали. Выявить признаков связи с иностранной разведкой не удалось. Допусков не имел, преподавал в БИТМе на кафедре технологии, в БИТМе много было таких, что не могли по биографии преподавать в столичных. Хорошо преподавал. Есть авторские. Была версия, что хотел скрыть биографию. Например, сбил кого-то на личной машине - он умел водить, сдал на права. Розыск результатов не дал...

...За оставшийся вечер Виктору не удалось узнать ничего нового. Он ждал, что с ним будут долго беседовать, тем более, что обстановка располагала к знаковому "А поговорить?". Но разговор крутился в основном вокруг тем, как понравился Брянск и вообще местная жизнь. Размышляя об этом, Виктор склонялся к двум версиям.

Версия первая. Вербуя агента, спецслужбы представляют себе, какую информацию они хотят от него получить. Здесь же не было ясно, какую информацию Виктор сможет дать, и, самое главное, можно ли ее как-то проверить, если нет возможность заслать свою агентуру в нашу реальность. Или к гипотетическим зеленым человечкам. Выявил он Чикатило - попробовали, не может ли еще кого-то по их части. С одной стороны, может, с другой стороны, нет никаких гарантий, что может еще кого-то. Поэтому они просто пока не знают, что спрашивать, и будут думать над этим.

Версия вторая, близкая к первой. Они не знают, к каким результатам там, наверху, приведет то, что Виктор скажет. Может, это вполне невинная техническая идея, которая приведет к серьезному конфликту между ведомствами на высшем уровне. А может, наоборот, сокрытие информации приведет к серьезному конфликту. Даже если исходить из того, что это вброс, который организовали инопланетяне. С точки зрения любой госорганизации в таких случаях действия надо согласовать с начальством.

"Камю" опустошили примерно до половины, бутерброды доели полностью. Похоже, трезвость незаметно внедрялась, несмотря на широкие возможности выпить.

После ухода гостей Виктор проветрил комнату и принял душ, неторопливо стоя под струями теплой воды из пластмассовой лейки. Легкий хмель быстро уходил. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось просто смотреть на мокрый голубой кафель и слышать, как шуршит простая полиэтиленовая штора под дробью капель.

Утром он не чувствовал тяжести. Последний день июля, привычно теплый, безветренный. Похоже, плащ теперь месяц не понадобится, подумал Виктор.

Окраина Нового Городка дышала покоем и какой-то давно забытой умиротворенностью. В частном секторе через дорогу горланили петухи - раньше он как-то не обращал на это внимания. Детские воспоминания о Брянске, как о большой деревне с островками городской жизни, проснулись в его душе; он вернулся во времена своей юности, но его прежнего здесь уже не было. Изменился он сам, и его двадцатилетний двойник, выросший в изменившейся истории, был лишь физической копией, но не мог повторять его характер, мысли и чувства.

В общежитском кафе он выпил кофе - не безвкусного бочкового, знакомого по советским столовкам, а настоящего, заваренного в автомате. Что-то подобное он помнил в конце 60-х в районе Киевского вокзала, но не помнил, где.

На этот раз он прибыл раньше всех и взял ключ на вахте. По дороге его обогнал Пыжиков; он как-то загадочно улыбнулся, и Виктору вдруг пришло в голову, не воспримет ли Костромин его ранний приход, как подсиживание. Но отступать было некуда, и он спокойно открыл дверь и распахнул форточки - проветрить перед рабочим днем.

Запищал телефон. "Кто бы это мог быть?"

Трубка ответила высоким голосом Снежаны.

- Соединяю с Валентиной Николаевной...

- Виктор Сергеевич? Очень хорошо. Вам надо сейчас пойти в райотдел милиции, в кабинет номер... - и тут она назвала цифру кабинета Серебровского, - просили помочь в одном деле.

- Понял. А как оформлять, отгулом?

- Каким отгулом? Считайте, это служебное задание. Степана Ильича я предупрежу через Снежану Станиславовну. За пломбу в журнале расписались?

- Да, конечно.

- Тогда просто сдадите ключ. Все, поторопитесь.

Автобусы в направлении райотдела не ходили. Виктор быстрыми шагами пересек площадь перед автостанцией и направился в сторону переезда мимо старых дореволюционных казарм - казалось, с восемнадцатого года они ничуть не изменились. В этом районе он попадал чаще всего; внезапная мысль об этом вызвала у него улыбку.

У переезда трещал звонок, и машины терпеливо ждали, пока маневровый тепловоз медленно вытаскивает на станцию с БМЗ платформы с огромными деталями судового дизеля. Сразу за входом в парк притаилось кафе-мороженое "Ласточка", второе в этом парке, поджидавшее прохожих на пути к фабрике-кухне; здесь эта скромная стекляшка внешне почти не изменилась, но кроме надписей "Мороженое. Парфе. Соки. Молочный коктейль", на ней появилось "Блинчики. Беляши. Чебуреки. Расстегаи." Похоже, и здесь заправлял частник. Вершины высоких деревьев были патриархально усеяны вороньими гнездами. На горизонте легкий ветер наклонял клубы пара из трубы заводской электростанции. Хотелось просто куда-то идти, вспоминать знакомые места и чувствовать себя двадцатилетним пацаном.

"А чего это я так расслабился? С чего это вдруг вызвали? В связи с новым убийством? Так товарищи подтвердят алиби. Если, конечно, подтвердят..."

Виктор прошел между машинами у закрытого шлагбаума. До райотдела отсюда было рукой подать. Со стороны фабрики-кухни доносился восхитительный запах свежей выпечки, и в лучах рассветного солнца блестели струи маленького фонтана с цаплями.

"С одной стороны, я, конечно, раскрыл Толкачева и даю полезную информацию. С другой - вчера ясно дали понять, что не вся информация одинаково полезна. Особенно та, которая меняет расстановку в борьбе за кресла. Хлопотное это дело - хроноагенты, и непредсказуемое. И товарищи, которые непосредственно работают с хроноагентами, могут решить одно, а руководство подумает, и решит другое. Ладно, поздно об этом думать."