Троны Империи

Он повернул на левой руке часовой браслет - как и Виктор, он носил часы на внутренней стороне руки.

- Ого! - Виктор не смог сдержать удивленного возгласа. На руке Николая Григорьевича было не что-нибудь, а настоящие "Сейко" с калькулятором и дисплеем на жидких кристаллах. Сколько они могли стоить в это время - долларов триста, пятьсот?

- Не видели таких?

- Читал. Неужели такие продают?

- Пока нет. У нас спрос изучают, стоит выпускать или брать не будут. Впрочем, я их тоже не покупал. Обменялись. Так вот, бытовая техника - это спрос на то, что еще недавно было фантастикой. Причем еще и чтобы дешево и выпуск сотнями тысяч. Вы наверняка уже поняли, что подразделение, в котором вы работаете, не просто ремонтирует зарубежную технику, а ищет новинки. Которые могут иметь значение как для мирной, так и для военной техники. Вы раньше работали в оборонной промышленности?

- Думаю, что нет. А что, там кто-то пропадал без вести?

- Если бы кто-то пропал, мы бы получили ориентировку. А вы очень легко согласились дать подписку о неразглашении. Как будто раньше имели дело с секретными документами.

- Не вижу причины переживать, это все равно ничего не изменит. Потеря памяти, авария, новое место работы, подписка... По-моему, надо просто все принимать, как должное. Приспосабливаться к новой жизни. Так легче.

- Из старой жизни что-то удалось вспомнить?

Виктор сделал вид, что призадумался.

- Вроде как бы такая ерунда: делал зубные пломбы у частного врача - не помню почему, наверное, жена настояла, и запомнилось, что с импортных материалов.

- Слабая наводка, - вздохнул Николай Григорьевич. - Сейчас частная практика развита, многие закупают за рубежом. Патент есть, все законно.

- Жаль, - произнес Виктор. Хотя на самом деле ему было вовсе не жаль.

- Ну ладно, а как вот эта самая новая жизнь? Ну, проблемы, недостатки свежим взглядом... Я понимаю, что вы смотрите свежим взглядом всего несколько дней, но нам же надо знать, с чем бороться?

- Знаете, все потрясающе. Интересная работа, хороший коллектив, общежитие просто великолепное, отдельная комната с телевизором. Кафе дешевое, изобилие товаров, насколько я понял. Инициатива вознаграждается! Возможно, я подсознательно сравниваю с тем, что было лет двадцать назад, возможно, в прошлой жизни я не умел устроиться, но для конца семидесятых - все, что нужно человеку для нормальной жизни.

- Люди нашего возраста, - усмехнулся Николай Григорьевич, - обычно замечают, что как-то меньше стало открытости в лицах, непосредственности. Стандарта стало больше, манекенности. Как вы считаете?

- Это, наверное, мы стареем... Естественные лица, чистая русская речь. Даже молодежный жаргон какой-то... прикольный, в общем. Повзрослеют.

- Ну, есть недостатки объективные. Например, рост преступности. Грабежи, убийства, организация банд. Вам не приходила в голову мысль, что правительство недостаточно работает в этом направлении?

А вот это уже интересно, подумал Виктор. У них тут соперничество между МВД и КГБ? Или просто провокация? Поиск диссидентов? Интересно, а что скажет на моем месте шпион? Тупо проявит лояльность? Или тупо согласится? А может, будет говорить, что он вне политики? Что сказать, чтобы это не выглядело, как штамп мышления иностранца? Нужен штамп мышления советского человека. Но не так, чтобы это выглядело, как ответ, заученный в разведшколе.

- После войны тоже был рост преступности. Справились же.

- Но сейчас нет войны. Нет голода, нищеты. Рост благосостояния.

- Правильно, рост благосостояния. Если раньше крали белье с веревок, теперь появились люди, у которых есть деньги. Есть рост - есть проблемы роста. Мы строим новое общество первые в мире, никто не скажет заранее, какие проблемы будут. Это значит, что у нас есть рост. И вообще, если история изменяется в лучшую сторону, это не значит, что лет через двадцать у нас не появятся от этого другие проблемы. Возьмем, к примеру...

Виктор обвел глазами комнату. Вокруг не было ничего, что могло бы навести на мысль.

- Ну, допустим, Гитлер в сорок первом не напал, одумался. Прекрасно? Да, миллионы людей живы, города не разрушены, люди живут счастливо. Но фашизм-то не разгромлен. И к концу пятидесятых у этого безумного маньяка ядерные ракеты! И он может уничтожить мир.

- Хм, интересно... - Николай Григорьевич полез в карман за портсигаром, вынул его, но, передумав, положил обратно. - Может, надо было самим раньше ударить, когда у нас выгодный момент? Фашисты, рано или поздно войну бы все равно начали...

- Не знаю. Слишком много надо знать.

- А как вы относитесь к современным неофашистам?

В памяти Виктора мгновенно всплыла фигура Альтеншлоссера. "Впрочем, вы обманете..."

Виктор заметил легкое движение глаз собеседника. Видимо, тот прочел на его лице смущение, замешательство... Своего рода полиграф. Надо объяснить.

- А как еще можно относиться к фашистам? - воскликнул Виктор. - После такой войны? Да тут везде, весь город на могилах... могилах жертв. Хацунь - это вторая Хатынь! А на Урицком сорок тысяч пленных замучено, и даже перезахоронить нельзя, потому что завод стоит.

- У вас просто энциклопедические познания о Брянске... Далеко не все местные жители похвастаются.

- Наверное, раньше любил читать про войну. Может, даже рядом был магазин "Военная книга". Кажется, был.

- Видно, на фронте не были? Не всегда хочется о таком вспоминать.

- Да, я говорил, что совершенно не помню войны вживую. Как будто все в очень реалистичном кино, где грязь, кровь, на глазах убивают, но телом разрыва, ударной волны не чувствуешь, не чувствуешь холода, боли, жажды, голода.

- А нет ли у вас воспоминаний или снов, где есть охрана, проволока, какие-то режимные объекты, откуда нельзя выходить?

Кажется, всплывает легенда о бывшем репрессированном, подумал Виктор. Только это не бериевский пятьдесят восьмой с его натурализацией, где косить под репрессированного было проще, чем Хлестакову под ревизора - все сами верят и вопросов не задают. А здесь Хрущева сняли раньше, значит, он тут либо больше натворил, чего пока не видно, либо получили информацию из будущего о последствиях. А, значит, будем исходить из худшего - к репрессированным тут меньше сочувствия.

Либо - немецкий плен, сотрудничество с немцами в лагерями, лагерь освобождают американцы, они же и вербуют и готовят агента. Правда, агенты обычно не дарят стране секретных изобретений.

"Чего говорить? Правду, только правду, ничего, кроме правды."

- Фильмы были про фашистский плен. По Шолохову был... еще этот, где наши на танке сбежали... и еще были. Хорошие фильмы, хоть и тяжелые.

- А про наши лагеря?

- А был же такой фильм, довоенный - "Заключенные". Там еще песня такая, ну, не блатная, но... "Перебиты, поломаны крылья..." - напел он. Потом перестали показывать. Из-за Ягоды, наверное, он врагом оказался.

По лицу Николая Григорьевича скользнула легкая улыбка.

- Вы не ответили на вопрос о неофашистах.

- Разве? Ну, да, на западе, там реваншизм, и империалистические круги в условиях общего кризиса капитализма потворствуют возрождению коричневой чумы. Появляются неонацистские организации, военные лагеря и так далее. Для борьбы с прогрессивными силами и коммунистами.