Троны Империи

- Да ничего. Лишь бы для дела.

- Ну, энтузиазма у наших людей хватает, злоупотреблять этим тоже не стоит... Большое еще раз вам спасибо. - Холодков поднялся со стула, пожал руку Виктору и направился к двери, но на полпути вдруг остановился и обернулся, будто что-то внезапно вспомнив.

- Вы не замечали каких-то конфликтов между церковью и органами госбезопасности?

- Нет... Знаете, если даже чисто теоретически предположить, вряд ли это будут выносить на публику.

- Ну, если человек лет десять наблюдает, от может подметить какие-то мелочи, намеки... Невозможно что-то скрывать бесконечно долго.

- Никогда не задумывался. Возможно, что-то не заметил.

- Органы госбезопасности преследуют коммунистов?

- Да вы что? У нас же Брянщина, "красный пояс". Губернатором Лодкина дважды выбирали, коммуниста. Шандыбин депутат в Москве был.

- Ну а жалоб каких-нибудь, разговоров, что оказывают давление?..

- Не слышал.

- Еще раз спасибо! Всего доброго!

В комнате темнело. Виктор задернул шторы и включил свет.

В голову лезли всякие мелочи: например, что с радиоточкой вопрос так и не решили. "Для нас это не сложно..." Оказывается, несколько сложно. Сложнее, чем с цветным телевизором, который Виктор не просил. Хотя - может быть, опасаются, что ее могут использовать для прослушки? Рекомендовали УКВ приемник... А по приемнику с КВ диапазоном можно ловить шифровки для шпионов, подумал Виктор. Хотя, возможно, КГБ и ищет вероятный канал связи. С инопланетянами, с иностранной разведкой, с кем угодно. У них пока нет доказательств отбросить версию с иностранной разведкой, возможно, поэтому они и не давят, чтобы вспоминал остальных: а вдруг агент ничего не знает, и ему подбрасывают, какую крупную рыбу слить и что сообщить этакое, чтобы руководство СССР сделало катастрофическую ошибку. Это не подозрительность, не бюрократизм, это просто логика. Если нет фактов, достаточных, чтобы отбросить версию, значит, ее надо разрабатывать. Так же, как и у ученых.

Он включил телевизор. По первому шел спектакль; Виктор сразу узнал несколько похудевшую тридцатилетнюю Наталью Варлей и Евгения Стеблова - моложавого, с детски наивным лицом. Пьеса была из французской жизни, о коррупции и морали, и показалась Виктору очень современной для зрителя начала нынешнего века. Варлей была очень мила в кадре, несмотря на то, что ее героиня высокой моралью не отличалась; некоторая пестрота костюмов и декораций была призвана показать достоинства цветного телевидения и подвигнуть граждан отдать свои кровные трудовые рубли на новую бытовую технику.

Виктор когда-то видел этот спектакль; сейчас он казался спокойным и расслабляющим. Тяжелый нравственный выбор главного героя между принципиальностью и карьерой, своеобразная месть миру, сломавшему его нравственные идеалы, уже не выглядели столь драматично, как в студенческие годы, а пороки буржуазного общества казались покрытыми ореолом какой-то старой, традиционной Франции, где есть уютные, увитые плющом старые домики с благопристойными пухленькими хозяйками семейного очага, и где из раскрытой двери кухни доносится запах готовящегося рагу с красным перцем. Возможно, это было просто видение режиссера, мечтавшего поехать в Париж, населенный воображением советской интеллигенции сплошь одними Аленами Делонами, Жанами Габенами и, естественно, копиями божественной Софи Лорен.

...Пятница встретила Виктора все тем же ласковым летним теплом; конец недели не чувствовался - не было никакой гарантии, что выходные не станут внезапно тяжелыми и напряженными.

На работе с утра его вызвала Вэлла и представила ему молодого человека по имени Максим Петрович - крепкого, широкоплечего брюнета, невысокого роста и явно спортсмена, лет двадцать пять-двадцать семь, безусый, с ничем не выделяющимся лицом, в двубортном костюме цвета кофе с молоком и белой рубашке с воротником апаш.

- Знакомьтесь, Максим Петрович у нас будет работать программистом - ну, вместо того, ушедшего. Дело в том, что вы написали программу на языке паскаль, а он с ним незнаком. Поэтому сегодня посидите с ним, введите в курс дела, чтобы к вечеру он мог разбираться.

- Паскаль за один день?

- Максим Петрович грамотный толковый специалист, имеет опыт, мне его рекомендовали. Я верю в его способности, и в ваши, Виктор Сергеевич, тоже.

"По блату, небось", подумал Виктор, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Однако, вопреки ожиданиям, молодой человек оказался не только веселым и общительным, но и крепким профессионалом. Он быстро просек, что паскаль очень похож на алгол, хотя в основном работал на фортране, так что Виктору пришлось в основном объяснять, что такое операторные скобки.

Автор полагает, что большинство читателей тоже не знают, что такое операторные скобки. Выросли целые поколения людей, которые не знают этой жизненно важной вещи - ну, во всяком случае, в начале восьмидесятых многим казалось, что в недалеком будущем, когда каждый человек сможет купить себе персональный компьютер и сам писать программы более ста строк (чему его научили на школьных уроках информатики), это чудесное изобретение человечества облегчит ему жизнь, превращая листинг программы из тарабарской грамоты в чудесный светлый образ. Кто ж знал, что теперь большинство просто тычут пальцем в приложения в смартфоне?

Собственно, Максим быстро уловил, что волшебные слова begin и end в паскале превращают блок кода в один оператор. Еще его обрадовала строгая типизация и поддержка сложных типов данных (автор не будет рассказывать, что это такое, потому что Вирт создал эти вещи до прихода Виктора, а для продвинутого пользования смартфоном это не нужно).

Как выяснилось, Максим был не только программистом, а еще и электронщиком - так сказать, прообраз будущего специалиста компьютерного сервиса, а заодно и имел опыт постановки задач.

- Ну и как вам новый специалист? - спросил Виктора Рыжевский, когда они выходили из "Гаранта" на обед.

"С чего это он интересуется? Хочет, чтобы его информировали о новом сотруднике? Хотя кто тут еще знаток нового языка?.."

- Такое впечатление, что он раньше пробовал изучать Паскаль, - ответил Виктор нейтрально. - Быстро усваивает.

- Может быть, и изучал. Может быть, скромничает. Вы, как всегда, к башне?

- Да. Привычка.

- А я в фабрику-кухню на второй этаж. Там в столовке можно заказывать заранее. Там же еще и ресторан рядом.

- Ни разу не пользовался. Подумаю...

После обеда Максим уже смело дорабатывал программу Виктора, оптимизируя для ускорения счета - хотя она и так считала довольно быстро. Никаких личных вопросов не задавал, о себе не рассказывал, хотя упоминал о выставке в Москве, первых моделях сотовых телефонов, машине для распознавания текста по алгоритму Зенкина-Петрова, невиданных перспективах когнитронов и еше разных вещах, заинтересовавших Виктора в основном в историческом плане. То ли он просто хотел блеснуть незаурядной эрудицией, то ли прощупывал, не разовьет ли Виктор ту или иную идею. На руке у него были желтые изящные часы "Полет" на новом кожаном ремешке, ручной сборки и в экспортном исполнении. Что это значило в местной системе цветовой дифференциации штанов, Виктор не представлял, но, похоже, Максим был человеком самостоятельным и солидным.

...Вечерний сейшн, когда Лотман и Новоявленский хотели показать первый вариант программы для реализации перехода гипертекста в угловых скобках - "в локальной файловой системе, конечно, это же только первые шаги" - был неожиданно сорван. Раздался звонок, Вэлла сняла трубку и передала Лотману. Тот внимательно выслушал, пробормотал "да-да, конечно, сейчас едем", и смущенно объявил, что он с коллегой должен срочно ехать в облстат, "там что-то вылетело".