Троны Империи

- Говорят, Николавна кого-то все-таки нашла в смертники?

- Да. Мутное дело и чувак мутный. Воспользовалась ситуацией. Говорят, таксиста зарезали, а у чувака алиби нет.

- Она умеет воспользоваться.

- В конце концов, это не наше дело...

8. Застой отменили.

Что это все значит, думал Виктор, стоя у новенькой остановки возле трехэтажного корпуса хлебозавода и вдыхая доносившийся из труб вентиляторов аромат свежевыпеченных буханок.

Новенький павильончик был произведен от терем-теремка и гармошки и украшен резными досками цвета корки ржаного хлеба. Пять двускатных крыш были поставлены в шеренгу и связаны лозунгом, выведенным древнеславянской вязью. "Хлеб - всему голова!" - прочел Виктор. Внутри стояли лавочки и висела пара ракушек для телефонов с кнопками. Под пятым скатом был киоск автобусных талонов. На закрытом окошке виднелась надпись "Продавец на бюллетене". Мелкие недостатки у здешнего социализма все-таки были.

Двухполосная, утопавшая в зелени осин и лип улица казалась забитой легковушками. Поток разноцветных малолитражек, как та, что была у Вэллы, разбавляли апельсинового цвета такси, короткие, угловатые и верткие в дорожном потоке; в отличие от встреченных им в косыгинском шестьдесят восьмом, у этих впереди клином торчал капот, и прямоугольные фары делали авто похожим на "Ладу-Спутник", только линии кузова были прямые, рубленые; впрочем, фонарь с шашечками на крыше можно было заметить на самых разных машинах. Со стороны Молодежной мимо проехала самая натуральная "тридцать первая Волга" вишневого цвета, которая должна была явиться миру лишь в восьмидесятые, а навстречу ей - белая машинка, ну очень похожая на "Шевроле-Нова" третьего поколения, но с квадратными фарами и решеткой радиатора, как у "тридцать первой". Была она короче "Волги" почти на полметра.

Добавим к этому великолепию сверкающие металликом красавцы с эмблемой "Москвича" на радиаторе, похожие по силуэту на Saab 99 и резко выделявшиеся среди выживших здесь "четыреста двенадцатых" и уже виденные Виктором "крокодилы". Похоже, что ориентация на частный спрос удерживала дизайнеров от оригинальности: покупателю старались предложить то, к чему люди привыкли по западным фильмам. Но Брежнев в этой реальности явно любил не только коллекционировать, но и выпускать легковые авто. На фоне этого разнообразия машина Вэллы выглядела более чем скромно.

Вэлла... Кем она могла стать за эти двадцать лет? Выскочила за человека, который не Ален Делон, зато помог сделать карьеру. Завела кучу выгодных связей на ремонте бытовой техники. Как там в "Блондинке за углом" - "Крокодил механик в автосервисе". Плюс имидж передового руководителя, куча новинок для имиджа, реклама "на первом". Наверняка метит в Москву...

"Где же все-таки талоны взять? А вдруг их в троллейбусе... то-есть, в автобусе, не продают?"

В полуметре от него стоял крепкий мужик лет за шестьдесят. Двубортный костюм в елочку, приличный, но старого фасона, с узкими лацканами. Высокий гладкий лоб, остатки седых волос зачесаны назад. Выпуклый профиль лица с небольшим прямым носом и мясистым двойным подбородком, морщины в уголках глаз. Хозяйственный работник невысокого ранга и, судя по выправке, из отставных. На груди полоска орденских колодок - ветеран. И, похоже, из местных.

- Простите, вы не в курсе, в "Союзпечати" можно взять талоны на проезд?

Мужик, обернувшись уперся в Виктора оловянным взглядом.

- Нездешний будете?

- По делам.

- Кассы стоят, можно мелочь и талоны. Кому как удобнее. Если надолго, лучше проездной на месяц.

- Спасибо. Мне завтра служебный дадут.

- Да не за что... Видели, чоновцы стоят? - он кивнул в сторону стоянки такси.

Возле будки диспетчерской прохаживались три милиционера. В серых стальных шлемах, похожих на мотоциклетные, серых бронежилетах и с "Кедрами". Перехват. Похоже, разыскиваемый убийца таксиста был нехило вооружен.

"Почему я сразу не обратил на них внимания? Насмотрелся за девяностые. Чоновцы - тут видимо типа омоновцы. И откуда у них "Кедр"? Ах да, попаданец..."

- Так надо, - безразличным голосом ответил Виктор.

- Понимаю, - многозначительным тоном произнес мужик, - Сейчас "пароход" будет. Вам на тройку?

- Мне в ту сторону, - уклончиво ответил Виктор.

Мужик смолчал, отошел на пару шагов и равнодушно уставился в перспективу Куйбышева, мимо прячущейся за зеленой стеной деревьев голубой крышей церкви Петра и Павла.

Церковь и здесь на месте, подумал Виктор. Значит, Хрущева сняли раньше. Не должно было быть здесь этой церкви.

"И мужика этого не должно быть" - внезапно проскочила мысль.

Виктор осторожно оглянулся. Мужик показался каким-то подозрительно знакомым. Как будто Виктор видел его лет на десять раньше. И еще- его не отпускала мысль, что человек с этим подозрительно знакомым лицом здесь и в это время быть никак не должен. Чем-то тревожным от него веяло. "Понимаю..." Что именно он понимает?

"Если ответ не находится, значит, мало данных. Надо подождать, когда они появятся..."

Виктор повернул голову в сторону мебельного за хлебозаводом. В поле зрения попал стенд с рекламой.

Первой бросилась в глаза афиша Красного Зала кинотеатра "Победа". Такое впечатление, что рисовавший ее художник или основательно укурился марихуаны, или изображал творчество укуренных. Единственное, что можно было разобрать на ней - это пляшущие буквы, с трудом складывающиеся в слова:

Prisypkin in Rock

Наш ответ "Желтой подводной лодке".

Маяковский этого не видел!

На афише Зеленого Зала был зеленый лес. Лес украшали современные для семидесятых волосатые парни в джинсах и с охотничьими ружьями и машина с черными эсесовцами. Все это называлось "БОЕВАЯ ТРЕВОГА"; в списке артистов Виктор заметил фамилии знакомые и не очень знакомые - Ростоцкий, Жиганов, Харатьян...

"Про попаданцев, что ли?"

С афиши Синего Зала на Виктора пялился Бельмондо с огромным револьвером в руке. Там шел "Частный детектив", это было знакомо и понятно.Широкоформатная "Россия" радовала зрителей пародийными "Четырьмя мушкетерами" с "Шарло" - большой зал и в этой реальности надо было наполнять. Последний рекламный щит был от "Металлурга" - утром мультики "Ну, погоди!", днем почему-то "Золотой те-ленок".

Почему в афише фильм 1968 года, Виктор не успел понять.

В это время со стороны III Интернационала появилось нечто.

Это был автобус цвета морской волны, с шестью колесами - причем сдвоенные располагались не сзади, а сразу за передними дверьми. Над лобовым стеклом торчала рубка, где и сидел водитель. На крыше виднелась длинная нашлепка с батареей газовых баллонов. Казалось, что у Рынка разворачивается речной трамвайчик. На угловатом табло ниже рубки горела рыжая неоновая надпись "9Т".

С шипением распахнулись двери, и наружу вывалилась разношерстная толпа людей, торопящихся на электричку. Ноги сами внесли Виктора в первую дверь; красный ящик кассы, непривычный, с рулончиком наверху, возвещал надписью, что проезд стоит полтинник.

"Блин, так тут еще и менять надо..."

- Погодите, не кидайте!

Он сразу ощутил пользу от мелкой рублевой купюры, тут же, как будто по взмаху палочки фокусника, обратившийся в билетик и три потертых белых монетки тридцать шестого года.