Троны Империи

Павел Степанович широко улыбнулся.

- Ну, хорошо... Пока мы едем, попробуйте вкратце рассказать о Путине, как руководителе государства, его основных достижениях и публичном политическом кредо. Подагаю, пока нет явной необходимости перегружать первый главк деталями. Пусть разберутся, если надо - запросят, что именно нужно...

Чтобы не разворачиваться, Холодков поехал в сторону открытого переезда на Почтовой. На месте крахтовских бараков виднелись стрелы автокранов и невысокие коробки двухквартирных таунхаусов; для пояснения публике у дороги виднелся стенд - "Строительство ЖСК имени Карла Либкнехта ведет трест..."

Ново-Советская была вполне узнаваема - все то же разнообразие послевоенных частных домиков, утопающих в зелени садов. (Примечание автора: это очень распространенный литературный штамп, но столь же очень подходящий: дома с мансардами именно тонули в обилии подросших яблонь, груш, вишен и слив, умоляюще протягивая к небу печные трубы и многоэтажные лесенки антенн). На торце бывшей конюшни Пробного хутора висела знакомая вывеска "Мебельный салон", и только подъезжая к Литейной, Виктор снова разглядел отличие типовых домов, возведенных пару пятилеток назад.

- Ну что ж, - удовлетворенно произнес Павел Степанович, припарковав машину у общежития, - из того, что вы изложили, политика Путина, больше всего напоминает явный голлизм.

- Голизм в каком смысле?

- Голлизм, с двумя "л". Так называют политику Шарля де Голля. Вкратце - это независимость от иностранных держав, самостоятельность внешней политики, вмешательство государства в экономику, и все это - при правой политической риторике.

- Де Голль у нас в целом прогрессивный лидер считался. Хотя при Сталине его сильно критиковали.

- Действительно, прогрессивный, потому что взял антиамериканский курс и сумел поднять экономику после войны, и, действительно, при Сталине его критиковали, причем не столько за декларируемые правые взгляды, сколько за вступление в НАТО, откуда он так и не смог выбраться.

- У нас выбрался. Правда, Франция потом снова вошла.

- У вас она полностью выходила?

- Войска НАТО вывели из Франции.

- Ну, у нас это не считается выходом. Де Голль сформировал под себя конституцию Пятой республики, где была сильная власть президента и введен семилетний срок правления. Это позволяло государству как бы созреть после разрушения во вторую мировую, без резких поворотов. Французы обрели стабильность власти. Путин, из сказанного вами, тоже стремится к независимости России и самостоятельности во внешней политики, чего после раздела СССР и экономической катастрофы России в вашей конструкции истории добиться весьма сложно. Поэтому Путин пытается в первую очередь добиться стабильности власти, которая даст возможность государству вызреть и подняться на ноги. Раз при Медведеве он остался главой правительства, то правит та же самая группа политиков. Это, кстати, возможность снова стать президентом. Выборы сейчас там через сколько лет?

- Через четыре, как у американцев.

- Не удивлюсь, если срок продлят до шести-семи лет. Двухпартийной карусели, как в США, у вас не сложилось.

- Я не буду против. Лишь бы не как в девяностые.

- В СССР тоже обсуждается вопрос, не перейти ли к семилеткам. Еще с конца пятидесятых. Но вернемся к голлизму, точнее, к тому, где он потерпел провал. Де Голль пришел к власти, опираясь на военное поколение, привыкшее переносить трудности. К концу шестидесятых выросли поколения, не помнящие войны. А тут как раз во всех развитых странах бум потребления. Революция потребления. Машины, цветные телевизоры, СВЧ-печи, кондиционеры, и даже мечты о личной ЭВМ начали претворяться в жизнь. Аскетизм стал не в моде.

- Но ведь в СССР с этим успешно справились, - и Виктор показал рукой на приборную панель машины.

- В СССР социализм и плановая экономика. Преимущества которых удалось реализовать с помощью того же Спецкомитета и не только его. Историки еще долго будут изучать наше время, потому что есть то, что объявлено официально, и есть реальные механизмы, которые, ну, скажем так, отличаются. Во Франции же все требует публичного объяснения. Поэтому при де Голле сложилась своеобразная модель государства, балансирующего между диктатурой трудящихся и диктатурой капитала. Официально это называлось "ассоциацией труда, капитала и кадров". Министерства регламентировали работу государственных предприятий и поддержку мелких хозяев, которые становились зависимыми от государства. Это позволило добиться производительности труда, выше средней в странах "Общего рынка". Соответственно, де Голль снизил безработицу, развил соцобеспечение. При этом он установил государственный контроль над масс-медиа, то-есть, средствами массовой информации. Прежде всего, это государственная монополия в сфере телевидения и радио, что помогло создать нечто вроде националистического культа личности на европейский манер, культа сильного национального лидера. Можно сказать, что государство во Франции было заточено под де Голля. Я понятно говорю?

- Да, но я пока не понимаю, как это связано с потребительской революцией.

- Как вы смотрите на то, чтобы перейти в кафе? Подходящее время для ужина.

...В кафе Виктор выбрал тефтели с рисом, салат из кальмаров, полстакана сметаны и томатный сок. Предстоит вечер расспросов, подумал он, надо хорошо закусить.

Холодков предпочел бифштекс с вермишелью и яйцом, простой салат из тертой вареной свеклы с майонезом и компот из свежих яблок с ватрушкой - один из стандартных вариантов столовского ужина советских времен. Закончив с едой, он вытер губы бумажной салфеткой и продолжил.

- Так вот, о потребительской революции. Это не столько причина, сколько повод к обострению отношений между трудом и капиталом. Обострению, скорее, временному, потому что Франция в конце шестидесятых была не в таком уж кризисе. Да, была инфляция, были проблемы с несовершенством госуправления, рост безработицы, все то, о чем писали наши газеты, но не так фатально, как наша пресса по идейным соображениям должна была это подавать. Все это обострение французам удалось бы благополучно пережить, если бы голлисты сумели модернизировать свою политическую систему, чтобы она более эффективно разрешала столкновение интересов французских трудящихся, которые хотели роста благосостояния, и французской буржуазии, которая хотела свободы и меньшего налогового бремени. Де Голля подвела его политическая доктрина, которую он выдвинул в сороковых годах, как альтернативу марксизму и социалистам. Собственно, тогда он мог перейти к фашизму, даже своих штурмовиков создавал, просто в послевоенной Франции не было почвы для фашизма.

- За это его и ругали при Сталине?

- Критиковали. - Павел Степанович поднял указательный палец вверх. - Так вот, в конце 60-х де Голль в ответ на рост противоречий в обществе пошел не на прагматический шаг, а на идеологический: подготовил референдум по политической реформе, которая реализовала бы его доктрину "ассоциации капитала и труда". Начало реформы - это лишение законных функций верхней палаты парламента и расширение самоуправления на местах. А общество ждало решительных реформаторских действий, а не как у Райкина - "С народом посоветуемся, народ, он знает". Референдум провалился, де Голль ушел в отставку, а через год скончался. Возможно, сыграл роль его возраст, ему было почти восемьдесят. Нельзя до бесконечности использовать свой авторитет в народе. И нельзя считать, что национальная идея сама по себе способна решить противоречия между трудом и капиталом всегда и везде. В один прекрасный день выясняется, что у разных классов представления о том, что такое патриотизм, что такое нация, что такое Родина - не одни и те же. И вот тогда политику надо, как в теории изобретательства Альтшуллера, искать новый идеальный уклад общества, государства, искать способы разрешить противоречия, а не тупо пробивать свои идеи, думая про себя: "Народ мне верит, он всегда мне верил, смелость и счастливый случай может изменить ход истории". Народ верит - но народ не слеп.