Людовик XI

Однако во Франции здание королевской власти, которое Людовик так старательно восстанавливал, снова стало давать опасные трещины. Король только что узнал, что при поддержке Савойи и Бургундии его великие вассалы, граф д'Арманьяк, герцоги Алансонский, Немурский и Бретонский, тайно замышляют посадить на трон его брата и сделать его марионеткой, которая будет править расчлененной Францией по их усмотрению[86]. Только после мучительных и унизительных переговоров ему удалось вырвать короткое перемирие у герцогов Бургундского и Бретонского. Весной следующего года (1468), в надежде сплотить общественное мнение, Людовик XI созвал Генеральные Штаты королевства (это был единственный случай, когда эта ассамблея собралась во время его правления); но ни их заявления о верности, ни единодушие, с которым они осудили принцев, союзных с Англией, ему не помогли. В мае, когда истек срок англо-французского перемирия, канцлер Эдуарда IV объявил членам Парламента, что их государь заручился "дружбой и поддержкой" "двух самых могущественных баронов королевства Франции", герцогов Бретани и Бургундии, и намерен свергнуть того, кто узурпировал его корону, "своего великого мятежника и противника", короля Людовика XI. В ответ на эту декларацию Парламент проголосовал за щедрую военную субсидию Эдуарду.

Со своей стороны, Людовику удалось продлить перемирие с Бургундией и Бретанью до 15 июля 1468 года.

Окружающие опасности должны были стимулировать изобретательский дух французского короля. При тайной поддержке графа Уорика он сделал все возможное, чтобы у Эдуарда IV было достаточно проблем дома, и он не мог бы беспокоиться о том, что происходит в других местах. Людовик использовал свою дипломатию и свои армии, чтобы воспользоваться малейшими ошибками, допущенными принцами. Наконец, он старался устроить встречу с Карлом Бургундским, чтобы самому проявить свои дипломатические таланты в отношении последнего.

В Англии сторонники Уорика устраивали беспорядки и разжигали антибургундские настроения. Среди лондонских ремесленников в последний момент был раскрыт заговор против фламандских ткачей в Саутварке. Но сам Уорик оказался еще более ценным. Когда в июле 1468 года до Лондона дошли вести о том, что датский король, союзник Ганзейского союза, захватил четыре английских корабля, граф Уорик и его сторонники в Совете, поддержанные своими друзьями-купцами, сумели убедить короля начать дорогостоящую морскую войну против могущественных ганзейцев. Людовик XI побудил королеву Маргариту отправить агентов в Англию, и в июне, столкнувшись с угрозой ланкастерского заговора, в Лондоне было произведено множество арестов. В следующем месяце единоутробный брат Генриха VI Джаспер Тюдор, которому Людовик предоставил немного денег и несколько кораблей, вызвал панику в Уэльсе, где он высадился, чтобы поджечь Денби: в 1468–1469 годах французскому королю не чего было опасаться англичан.

Однако самоуверенность его брата Карла и Франциска II должна была открыть брешь в союзе между Бретанью и Бургундией, брешь, которой Людовик XI был готов воспользоваться. Вопреки себе, герцог Бургундский от своего имени и от имени своих союзников согласился продлить перемирие заканчивавшееся 15 июля до 1 августа. 3 июля, женившись на принцессе Йоркской "вопреки своему сердцу и природе", он попал в Брюгге в вихрь состязаний и пиров, подобных которым, по словам Джона Пастона, одного из приближенных Маргариты, не видели со времен Камелота. 15 июля прошло, а герцог Бретонский так и не удосужился подтвердить свое участие в продлении перемирия.

Уже на следующий день три французские армии выступили в поход на Бретань. Напрасно надеясь на помощь Эдуарда IV и герцога Карла, брата Людовика, Франциск II с паникой наблюдал за приближением королевских войск. Герцог Бургундский в сильном гневе приказал своим войскам собраться в Пикардии; но в ответ на эту новость, переданную ему графом де Сен-Поль и архиепископом Лиона, король Франции просто приказал своим посланникам продолжать переговоры с Бургундией.

15 сентября Людовику сообщили, что его брат и герцог Бретонский, разбив свои войска, согласились подписать соглашение, Ансенисский договор (10 сентября), по которому его враги были окончательно разделены. Поклявшись подчиняться королю "вопреки всему", Франциск II отказался от союзов с Англией и Бургундией, а Карл отказался от претензий на Нормандию. Пока граф де Сен-Поль и герцог Бретонский будут решать, какой апанаж устроит брата Людовика, Людовик будет выплачивать ему ренту в размере 60.000 ливров в год. Однако Карл громогласно заявил, что если Франциск II и он сам дошли до такого крайнего положения, то в этом повинны исключительно махинации герцога Бургундского.

Когда герольд из Бретани прибыл сообщить в лагерь бургундцев о подписании Ансенисского договора, узнав, что Франциск II и Карл резко денонсировали свой союз, герцог Бургундский впал в такую ярость, что "бедный герольд оказался в большой опасности". Карл даже настаивал на том, что это ложь, пока сам граф де Сен-Поль не приехал подтвердить эту новость. Все еще разгневанный, он начал разглагольствовать против "гнусных сделок, заключаемых в тени, и других злодейских интриг", и, напустив на себя воинственный вид, тут же приступил к смотру своих войск. К удивлению своих капитанов и советников, французский король все же решил продолжить переговоры. Их целью было добиться официальной встречи с герцогом Бургундским.

Король задумал этот план еще в начале 1468 года. В середине лета он отправил графу де Сен-Поль инструкции, чтобы тот убедил герцога согласиться на встречу. Даже после того, как он направил свои войска против Бретани, Людовик продолжал заставлять коннетабля ездить туда-сюда между лагерем, который бургундцы разбили возле Перона, и его штаб-квартирой в Компьене, а другой его посланник, архиепископ Лиона, был так многословен, что ему стало плохо. Не обращая внимания на упреки, король не переставал придумывать новые уловки, чтобы вырвать согласие на встречу у Карла Бургундского. Это стало для него настоящей навязчивой идеей. Король был убежден, что в его присутствии он сможет склонить Карла к своей воле. Он упорно продолжал преуменьшать, если не игнорировать, изменения в характере герцога Бургундского.

Эти изменения произошли после битвы при Монлери. Когда Карл смог провозгласить себя победителем, в его темное и извращенное сознание закралось новое чувство. До этого момента, говорит Коммин, он не проявлял никакого интереса к войне; однако, внезапно превратившись в победоносного лидера, он возомнил себя равным великим полководцам и решил навязать этот свой образ другим.

Город-государство Льеж был тем более желанным для его соседа герцога Бургундского, что он был постоянной угрозой для бургундских территорий со времен Карла VII. Теоретически Льеж управлялся принцем-епископом, но затем перешел под власть Людовик де Бурбона, двоюродного брата Карла и брата герцога Бурбонского, приветливого молодого человека, которому не хватало административных талантов, как и религиозного призвания. Он и его родственник, герцог Бургундский, находились в постоянном конфликте с ремесленниками города. Жители Льежа превыше всего дорожили своей свободой, однако, предоставленные сами себе, они постепенно отдали свою судьбу на произвол демагогов, главной задачей которых, казалось, было подтолкнуть их к насилию. Полагаясь на помощь Франции, они неразумно спровоцировали гнев бургундцев. Зимой 1465–66 годов Карл Бургундский, который только что открыл в себе талант военачальника, нанес им унизительное поражение. Следующей весной он выступил против Динана, союзника Льежа, и предался там таким бесчинствам, что все города Европы содрогнулись от ужаса. Наконец, в 1467 году, разбив в кровопролитном сражении войска Льежа, герцог сровнял с землей стены города, в котором он поставил бургундского губернатора, сеньора д'Эмберкура, чтобы поддержать своего кузена епископа.