Людовик XI

С каждым днем возрастает опасность того, что эта враждебность вырвется наружу. Что касается Дофина, то только необходимость, в которой он оказался, удерживает его от проявления своих чувств, а что касается герцога, то он скрывает их, потому что знает, насколько полезным может быть для него присутствие Дофина в случае, если Бургундия начнет войну против Франции.

Однако в начале июля Людовик вернулся в Женап, чтобы вместе со своим небольшим двором ожидать дальнейших событий.

И колесо фортуны снова повернулось, и на этот раз более решительно. Около 10 июля в Женапе прибыл курьер, скакавший без остановок, чтобы сообщить, что король Франции находится на смертном одре. За ним последовал целый поток гонцов. Камольи видел, как они прибывали окутанные облаками пыли, чтобы сообщить Дофину о состоянии его отца.

Людовик приказал паковать его вещи и отправил своих людей в паломничество, чтобы они помолились за здоровье французского короля. Сам он, однако, отказался выказывать горе, которого в общем-то не чувствовал. Около 20 июля он начал говорить со своими главными сторонниками о роли, которую он для них предназначил. Через день или два он получил записку из Королевского Совета, в которой сообщалось об отчаянном положении его отца и сразу же известил об этом своего дядю Филиппа, попросив его быть готовым. Наконец, он дал понять своим сторонникам во Франции, что хочет, чтобы они и их люди отправились в Реймс, как только им сообщат о смерти короля, ведь в случае отчаянной попытки посадить на трон его брата Карла было необходимо, чтобы Людовик был коронован как можно скорее.

Около 25 июля Дофин получил известие о том, что ему предстоит стать самым христианнейшим королем Франции Людовиком Одиннадцатым. Карл VII умер утром в среду 22 июля от опухоли в челюсти, которая перекрыла его горло. Людовик отслужил заупокойную мессу по отцу, но в тот же день после обеда отправился на охоту в короткой красно-белой тунике и шляпе тех же цветов (цвета короля Франции). На следующий день или через день он отправился со своими товарищами по изгнанию в Авен, на границе с Францией, где его ждал герцог Бургундский, который в это время делал приготовления в Лилле, чтобы сопроводить нового короля в Реймс.

По мере того, как в Авен прибывали делегации всех мастей, Людовик осознавал, что он наконец-то осуществляет королевскую власть. Ему только что исполнилось 38 лет. Просперо да Камольи осознавал, что он переживает выдающийся момент. После сообщения об ответах короля, "ясных и достойных восхищения ответах, сделанных без чьего-либо совета", Просперо да Камольи отметил:

Тот, кто вчера называл его inepto Delfino [неудачливый Дофин], сегодня должен называть его Aptissimo Re de France [августейший король Франции]. Все это говорит о том, что ум такого качества и такого глубокого интеллекта не мог найти себе места в том слишком скромном положении, которое он занимал до сих пор.