Людовик XI

Не отправив ни одного солдата за Альпы, Людовик сумел защитить Лоренцо Медичи и вывести из войны своих союзников, не разрывая отношений с противоборствующим лагерем, тем самым умиротворив Италию и подтвердив покровительство, которое он хотел продолжать осуществлять в делах полуострова.

Это был ошеломительный успех, но политическая стабильность на полуострове вскоре была поставлена под угрозу. Почти сразу же Людовику пришлось изменить свою позицию в свете новых изменений и изобрести другие уловки, чтобы как можно лучше сохранить хрупкий мир в Италии.

Венеция так и не смогла принять договор между Неаполем и Флоренцией, который давал слишком много власти королю Ферранте. Более того, ни предложения Милана и Флоренции, готовых возобновить Тройственный союз, ни обнадеживающие слова Людовика не смогли укротить недоверчивого Льва Адриатики, который, вскоре удалился в свое логово. Оставшись один, Сикст IV воспользовался возможностью возобновить свои отношения с Венецией. В середине апреля 1480 года они заключили союз против Флоренции и Неаполя, которые, ранее отвернувшись от Милана, поспешили возобновить свои связи с Лодовико Моро. Итальянская лига вновь разделилась на два противоборствующих блока. Умело адаптируя свою политику к этим изменениям, Людовик XI пытался восстановить атмосферу доброго взаимопонимания между Папой и собой, создавая тем самым впечатление, что он продолжает защищать интересы Венеции. И тут уже венецианцы создали новые проблемы для короля Франции: ведь именно он был организатором сближения между Венецией и папством!

В начале августа турки высадились в Италии, и захватили неаполитанский порт Отранто.

Неутомимый пастух, Людовик ухватился за возникшую возможность, чтобы перегруппировать свое стадо и объединить две вражеские коалиции в Лигу против турок. Осенью 1480 и весной 1481 года французские послы пересекли Альпы, чтобы проповедовать дело единства в Италии. Сам Людовик предложил щедрую ежегодную субсидию для организации согласованных действий против мусульман. Однако на этом пути встала Венеция. В январе 1479 года Венеция подписала мир с турками, который позволил ей оправиться от только что проигранной войны в Леванте. Однако, несмотря на защиту, обещанную ей королем Франции в случае, если ее итальянские союзники покинут ее и оставят в одиночестве противостоять туркам, она упорно отказывалась разорвать договор с ними. Венеция уже отправила Джентиле Беллини на Восток, чтобы тот написал портрет Мехмеда II, блестящего стратега, завоевавшего Константинополь. К счастью для христианства, его смерть в сентябре 1481 года позволила королю Ферранте отбить Отранто в том же месяце. Вскоре Венеция столкнулась с Неаполем, Флоренцией и Миланом в скоротечной войне против Феррары. Наконец, она выразила желание, чтобы король Франции сыграл роль арбитра, которую он так долго ей предлагал.

Все дороги итальянского полуострова вели к французскому двору. До конца своей жизни Людовик XI оставался покровителем Италии. Это была неблагодарная и трудная задача, огромные масштабы которой ускользали от его предшественников, и которую, к гибели Италии и мучениям Европы, его преемники так и не смогут выполнить. С первых лет своего правления, когда, вопреки всем средневековым представлениям и к большому неудовольствию анжуйцев и орлеанистов, он утверждал, что Италия принадлежит итальянцам, Людовик старался защитить полуостров от опасностей вторжения и внутренних раздоров. В тяжелые годы иностранного завоевания Никколо Макиавелли и Франческо Гвиччардини будут вспоминать Италию 1454–1494 годов как "золотой век", когда благодаря гениальной политике итальянские государства сумели сохранить чудесное равновесие между собой. Однако ни два флорентийца, ни более поздние историки не смогли признать, какую роль в этом чуде сыграло влияние короля Франции, который сделал все возможное, чтобы этот "золотой век" не угас. В течение двадцати решающих лет, позволив благоприятным условиям для развития искусства и науки сохраняться за Альпами, Людовик также стал защитником итальянского Ренессанса[138].

После двадцати лет правления Людовик XI создал для себя во Франции такую власть, какой не знал до этого ни один из его предшественников. Сословия королевства, то есть буржуазия, духовенство и дворянство были полностью подчинены короне. Король относился к буржуазии, которая постепенно становилась олигархией, с льстивой фамильярностью, он заботился о ее процветании и осуществлял определенный контроль над ее муниципальными органами власти. В некоторых городах он выбирал мэра из трех предложенных ему кандидатов, а в Туре сам занимал этот пост. Людовику удалось подчинить своей власти всю французскую Церковь[139]. Церковный клир представлял собой параллельную власть, а король не хотел, чтобы во Франции властью обладал кто-либо еще, поэтому он не использовал Святую инквизицию. Отменяя и восстанавливая по очереди Прагматическую санкцию, с помощью которой его отец установил свободы Галликанской церкви, он использовал Папу для препятствования притязаниям духовенства, а духовенство — для обуздания папских злоупотреблений, вызванных экспортом золота в Рим. Такие политические повороты должны были привести к некоторому замешательству в церковном мире.

Кроме того, Людовику XI наконец удалось разрушить феодальную иерархию во Франции и взять под контроль короны недовольных баронов и принцев, которые теперь были вынуждены сожалеть о старых добрых временах, когда их предшественники осуществляли высшее, среднее и низшее правосудие и могли считать себя независимыми государями. Удача и мастерство позволили Людовику пополнить королевский домен важными фьефами. Когда король Рене умер в июле 1480 года, он оставил Людовику герцогства Анжу и Бар, а Карл дю Мэн, племянник Рене, унаследовал графство Прованс. Но, не имея детей, Карл уже составил завещание в пользу короля, и после его смерти, которая наступила через год после смерти дяди, графства Прованс и Мэн отошли к короне, так что Людовик получил во владение сказочно богатый порт Марсель и раздвинул свои владения на Луаре вплоть до границ Бретани[140]. После смерти Карла Смелого Франциск II Бретонский поклялся на частице Истинного Креста отказаться от всех союзов и служить только своему королю, и хотя в 1480 году он подписал новые договоры с Максимилианом и Эдуардом IV, прошло время, когда его герцогство могло оспаривать суверенитет Франции над собой. Десять лет спустя (1491) Анна, его наследница, отдаст себя и свою провинцию сыну Людовика, будущему Карлу VIII.

Людовик, молодой герцог Орлеанский, владел герцогством, финансовое положение которого было серьезно подорвано тяжелым выкупом, который его отец, герцог-поэт Карл, был вынужден заплатить своим английским пленителям. Однако его владения пересекали долину Луары, и в случае смерти Дофина корона Франции перешла бы к нему. С беспринципностью, которая, возможно, сделала этот поступок единственным по-настоящему жестоким в его жизни, король решил принести в жертву своим желаниям свою младшую, дочь, набожную Жанну Французскую. В 1476 году он заставил вдовствующую герцогиню Орлеанскую подписаться на брачный союз ее сына и Жанны. Король писал своему Великому магистру двора Антуану де Шабанну:

Я решил выдать замуж мою дочь Жанну за маленького герцога Орлеанского, потому что мне кажется, что потомство, которое они произведут, не потребует больших затрат на воспитание.

Впоследствии он заставил молодую пару заключить брак, чтобы лишить герцога оснований для его аннулирования. Не без иронии можно сказать, что надежда короля на то, что герцогство вернется в королевский домен из-за отсутствия наследника, однажды осуществится, но совсем не так, как это себе представлял Людовик и, чтобы эта мечта стала реальностью, нужно было сначала умереть его сыну Карлу VIII, который, не имея наследников, оставил корону Людовику Орлеанскому.