Страница 8 из 52
Правда, часто одного моего крика хватает, чтобы успокоить такого буяна, но народ всё идёт и идёт ко мне за помощью. Вон и здесь норовят крайним сделать. Пришлось идти помогать этой неугомонной женщине. Вот кто лидер и организатор всего — на самом деле она следит за порядком, а не я. Я так, на подхвате, что-то вроде силовой поддержки.
Не знаю как, но народ сначала неохотно шёл на страшный бой с Северной стороной. Но когда поднялся Влад и крикнул, что он лично ноги переломает тем, кто не пойдёт или сбежит — народ дружно стал подниматься. Никто не хотел с Владом ссориться. Он парень простой, без затей, и чувство юмора у него отродясь не водилось, как и сострадания. Раз сказал — ноги переломает, значит так и сделает. За ним не заржавеет. Одно радует — при этом он худо-бедно с головой дружит и беспредела не творит.
— Леночка! — обратилась она к одной из своих помощниц. — Подбери им что-нибудь, чтобы сделать повязки на головы, и посмотри, чтобы они были одного цвета, — произнесла она, кивая на нашу группу орков.
Леночка была вроде завскладом по шмоткам — только она знала, что и где лежит, кто что брал и когда. Вот же память у человека, — позавидовал я, непроизвольно любуясь стройной фигуркой. После того как люди провалились обратно в город в чём мать родила, от них осталось много одежды и различной фигни. Вот её почти всю и успели собрать — по прямому совету Марии Сергеевны. Пока другие причитали и лили слёзы, этот Дзержинский в юбке ходила в сопровождении своих детдомовских ребят и собирала как одежду, так и осиротевших детей.
Тем не менее, мы все щеголяли кто в чём горазд — а куда деваться? Все мы стали больше в размерах, и нормальная одежда нам не подходит. Щеголяли теперь в набедренных повязках из рубашек и других вещей. Благо температура в трюме была комфортной для проживания, так что прикрыл естество — и порядок.
А с банданами идея хорошая. Теперь все видели, кто свой, а кто чужой, и не поотрывали бы друг другу головы в пылу драки — или не получили бы по зубам, пока пытаешься рассмотреть: свой перед тобой или чужая морда что так и просит кирпича.
Хотя нет, не только она подумала об этом — к нам прибежал мальчишка и предупредил, чтобы все были с повязками на руках. Пришлось возвращаться и наряжаться по последней орочьей моде нашего трюма. Немного погодя мы вышли с чёрными банданами на головах, сделанными из футболок, и с белыми повязками на руках. На едином цвете повязок настоял Сержант, заявив, что боевой состав должен быть одет однотипно. Тоже мне — боевик в набедренной повязке. До этого он всё время сидел тихо, спокойно следил за обстановкой. От драк не отлынивал, но и инициативу не проявлял. А тут словно его подменили: разбил нас на пятёрки и посоветовал держаться группами, присматривая за членами своего отряда. Дескать, ты следишь за ними, они — за тобой, и хрен кто тогда вас тронет: любого порвёте к чёртовой матери.
Мне подобрали эксклюзивную бандану с волком на весь лоб, и теперь я блистал не как все — с надписями на черепке, а с гордой головой волка, чем-то вроде вожака стаи. Так мы и шли в первых рядах: я, Влад, Сержант, Петюня — куда ж без него. Сразу за моей спиной Танюша — её отправила с нами Мария Сергеевна: в случае чего будет вроде вестовой, если дело примет совсем хреновый оборот. Вот та и спряталась за нашими спинами.
В центре уже собирался народ. Были почти все группировки нашей половины трюма. Сам трюм изначально был разделён на две половины: одна синяя, другая красная, как на компасе — отсюда и пошло деление на Северных и Южных. Наш лагерь располагался в южном правом углу. Мы не специально занимали этот угол — просто туда стаскивали всех, кто заболел и лежал с температурой. Вот там мы все и остались: кто с семьями, кто сам по себе. Постепенно к нам стали переходить одиночки и мелкие группки.
Когда к нам перебралась Мария Сергеевна со своими ребятами из детдома, она навела относительный порядок в нашей вольнице. Отгородила угол для естественных нужд — благо все продукты жизнедеятельности сразу впитывались в пол. Беспредельщики от нас сразу отсеивались, а семейные и люди постарше наоборот прибывали. Также одинокие женщины с детьми искали у нас защиту и спокойствие. Так и сформировалась наша вольница, где на одного взрослого приходилось по два-три ребёнка. Женщин у нас было большинство на душу населения по сравнению с другими группами. А когда вернули часть людей на Землю, Мария Сергеевна собрала ещё и сирот. Теперь у нас около сотни сирот разного возраста, и детей стало ещё больше, чем взрослых — в разы.
Я просто не представляю, как она умудряется справляться с такой оравой детей. Но опыт, как говорится, не пропьёшь. Она сразу разделила их на отряды по какому-то ведомому ей принципу: в каждом были и старшие, и младшие. Все были при деле: кто учился, кто просто играл — с самодельными игрушками из одежды и подручных материалов или с теми немногими, что попали с ними на корабль и остались после исчезновения хозяев.
Да и мы присматривали, чтобы дети не разбредались далеко. Что удивительно — сами дети понимали, что уходить далеко чревато. Опасались удаляться от нас — видать, проснулись дикие инстинкты выживания. Хотя опасности вроде не было, но напряжение витало в воздухе. Постоянные ссоры и конфликты с соседними группами, да и между собой, вспыхивали регулярно.
***
— Привёл своих, молодец, — похвалил он меня, хотя кому нужна его похвала. — Да с тобой пришло, я смотрю, немало орков. Можно сказать, у тебя самый сильный отряд, — зависть в его голосе так и сквозила. — А зачем платочки на головах? Я же сказал, чтобы были повязки. И давайте в центр! — возмутился Кэп, строя из себя строгого начальника, и тут же начал распоряжаться.
— Это банданы — наша отличительная черта, и мы будем стоять плечом к плечу со своими и там, где он скажет, — резко осадил его Сержант и буквально за руку отдёрнул одного из орков, что собирался идти куда сказал Кэп, не дожидаясь остальных. Он почему-то на дух не выносил Кэпа.
— Во как! Так-то! — поддержал я Сержанта.
— Ладно, некогда спорить. Но в следующий раз — без самодеятельности, — пригрозил он. — Становитесь вон справа. — Вот же жучара, последние слова оставил за собой и послал нас туда, куда мы и так шли. Он что, уже сам себя верховным генералом назначил? Я понимаю, что сейчас не место и не время выяснять отношения, но и публично признавать его главенство точно не стоит.
— Народ, пошли на почётный правый фланг, — не остался я в долгу. А точнее — сделал вид, что не остался.
Не доходя до границы немного, мы остановились. Напротив нас начали собираться тоже люди и орки, и в не меньшем количестве, а даже побольше нашего.
«Не, а зачем людей было сгонять? Их же поубивают», — удивился я. Но меня быстро просветили, что и у нас много людей. Оглянувшись, я и впрямь их увидел — они стояли между орками и небольшими группами. Когда я предложил убрать людей, меня тактично послали. Ну я им так и сказал, дескать: «Ну и хрен с вами, я предупредил. А дальше — это ваши жизни, жизни ваших соседей и друзей. Вам с этим жить, вам и решать».
Кэп зазвездился и почувствовал себя князем всея трюма. Вон как раскомандовался — и больше всего не по делу. Сунулся было к нам, чтобы расставить бойцов по своему разумению, но был послан в пешее эротическое путешествие. А на его попытку качать права я сразу сказал, чтобы валил, и что здесь он не командует — ткнул пальцем на Сержанта. Его мнение было услышано, учтено — и проигнорировано. Как он покраснел! Глазами, кажется, готов был убить, но промолчал.