Орки отечественого разлива

Да и, кстати сказать, мы оказались самыми организованными. У нас хоть намёк был на строй. Посмотрев, что народу у противника намного больше, я подозвал Танюшу и послал её в лагерь — пусть приведёт часть мужиков и доктора. Пусть держатся позади и только вытаскивают наших раненых, оказывая им первую медицинскую помощь.

— Смотри, а вон и первые дезертиры! Если их не остановить — будут огромные проблемы, — произнёс Сержант и показал на одиноких уходящих орков и нескольких человек.

— Приказ понял! — усмехнулся вечно весёлый Петруха. — Эй, вы что, обосрались и пошли подштанники менять? А, понял — вы пошли своих баб разложить для удобства северным! — Тут же северные не остались в долгу и стали выкрикивать, кого и как они будут «пользовать».

Громкий голос Петрухи и насмешки от других быстро вернули народ назад и удержали сомневающихся. А для полного поднятия духа Сержант заставил нас топать, кричать и хлопать в ладоши в такт, задавая простой ритм. Мы начали напоминать каких-то папуасов, чем цивилизованных людей. Вскоре к нам стали подключаться соседи. Подхватывая простой ритм, мы ощущали эйфорию своеобразного единства. Я не знаю, как это описать, но в крови бурлил адреналин и требовал выхода.

— Давай, командуй, — распорядился Сержант, оттесняя меня за спины. — Нечего тут делать командиру.

— Не угадал ты, Сержант. Командуешь ТЫ, — и для верности ткнул в него пальцем. — А я так, кулачками пошахаю, — усмехнулся я и попытался его обойти.

— Не-а, это ты не угадал, — сказал Влад и запихнул меня в глубь строя. — Твой командный рык успокаивает ярость. А нам нужна ясная голова, чтобы сохранить головы на наших орочьих плечах.

— А никто не подумал, что из меня командир, как из говна конфетка? — возмутился я.

— Не дрейфь, командир, — похлопал меня по плечу Петруха. — Ты просто дублируй команды Сержанта на всё варонь... — и сделал вид, что подавился, — то есть, командирское горло.

— Нехрен тут рассусоливать, действовать надо. Давай команду: «Вперёд!» — проворчал Сержант.

— А разве не Кэп должен командовать? — сделал я попытку переложить ответственность со своей головы на другого.

— Да ты посмотри на него — это не лидер, что поведёт за собой народ. Он политик, привыкший договариваться. Вот и сейчас он договорится: северные пару дней пересидят, переварят тех, кого подмяли, а завтра их будет больше. И это уже не будет просто толпа. А вот нас будет меньше: половина из тех, кто сейчас пришёл, в следующий раз не поднимутся. Так что выбирай — сейчас или потом? — в двух словах обрисовал ситуацию Сержант.

И мы двинулись, а за нами потянулись остальные. Как только мы начали движение, Кэп что-то начал верещать о том, что у него вот-вот состоятся переговоры с северными, что он держит всё под контролем и прочую чушь. Ага, сейчас всё бросим и будем стоять, ждать неизвестно чего и не пойми, о чём он там договорится. Да и никто его не уполномочивал вести переговоры или что-либо решать за всех нас. Примерно такой текст ему выдал Петюня — если, конечно, убрать все матерные слова и издёвки.

После небольшой задержки мы двинулись вперёд, потихоньку переходя на бег, увлекая остальных за собой. Так с разбега мы и ворвались в слегка растерянных противников. Сразу началась потеха: полетели клочья одежды, ломались носы и выбивались зубы. Били от души, не жалея ни себя, ни противников. Наши действия стали сюрпризом как для Кэпа, так и для северных. Их сгоняли, уверяя, что они — массовка, а тут — лобовая с чёрными орками, которые крупнее и сильнее.

В первые минуты возникло шаткое равновесие. Нас даже попытались окружить и зажать, ведь не все последовали за нами — большая часть наших осталась стоять, глядя то на нас, то на Кэпа, что призывал прекратить драку и начать переговоры.

Честно — ещё мгновение, и нас бы раздавили числом. Но с ними сыграла злую шутку их же численность и то, что многих согнали силой. Сначала один попятился под напором здоровенных орков, затем другой, третий — и словно плотину прорвало: орки начали разбегаться. А наши, стоявшие в замешательстве, наоборот, навалились на тех, кто ещё держался.

Сомнительное, по мне, решение — тут некуда бежать и негде прятаться. Да и если по-честному, то мы своих уговаривали, объясняли, за что и почему, а тех просто согнали силой. И когда сила встретилась с силой — вышло то, что вышло. Психологическая накачка нам помогала, им — мешала.

Пока мы избивали тех, кто не сбежал, а дрался до конца, они огрызались в меру своих орочьих сил. Север — лидер северных — зашёл с отборными бойцами нам в тыл и ударил, зажав нас с двух сторон. Этим манёвром он переломил ход событий. Уже наши начали пятиться и становиться грушами для битья.

— Давай, кричи «Победа!» и «Север убит!» — подскочив ко мне, заорал Петюня.

— И что это нам даст? — поинтересовался я, снося очередного орка и добивая его ногами.

— Ой, давай без «ля-ля» и «тополя», а сейчас делай, что сказали!

Я прокричал изо всех сил. Мой крик тут же подхватил Петюня, за ним — другие ближайшие бойцы. От такой дезинформации враги начали оглядываться, ожидая удара в спину. А раз их лидер мёртв — зачем рисковать? Многие начали сдаваться, другие — спасаться бегством. Вопли вполне живого Севера тонули в нашем победном гуле. Затем было добивание оставшихся на ногах, а также — отбивание нашего так называемого лидера из рук Севера, в чьи заложники он угодил в ходе битвы.

Переговоры взялся вести Петюня. На все угрозы наш дипломат Петруха отвечал бодро и по-своему. Он пообещал, что если Север не сдастся — его всё равно не сильно больно убьют, по-дружески. От такого поворота событий противник растерялся. Все попытки выторговать гарантии провалились. Петруха пообещал, что до суда их не убьют, суд будет справедливым и быстрым. А если он досчитает до пятнадцати, и они не сдадутся — то их осудят тут же, по закону самого гуманного суда — Линча. Народ дрогнул, и после короткой потасовки Севера и его ближайших соратников вытолкнули вперёд.

Ну а в качестве благодарности за всё — на нас наехал Кэп. Он долго кричал, матерился и размахивал руками так, что я подумал: вот-вот взлетит. Смысл монолога сводился к тому, что мы всё испортили. Дескать, он всё держал под контролем, и только наше вмешательство сорвало его «гениальный» мирный план. Жертвы — по его мнению — были только из-за нас.

Я не выдержал, посоветовал ему заткнуться, а если не успокоится — обещал лично вбить его зубы обратно в глотку. Добавив, что его план стоять и пялиться — пусть засунет себе куда подальше.

Затем был организован суд присяжных. Председателем и главным судьёй в одном лице ухитрился протиснуться вездесущий Кэп. Я от такой «чести» отказался. Скажем дружно: нафиг надо.

Пока одни судили, рядили и решили что будем делать с пленными и за что и кого судить. Мы собирали раненых и что греха таить оттаскивали мёртвых в сторону. Как Док печалился и сокрушался и всё говорил что ему ходьбы какие-нибудь хирургические инструменты и то что он акушер, а не реаниматолог, пытаясь откачать очередного несчастного.

На что его Петруха успокоил и заявил что у него скоро будет работа по специальности и что он лично займётся тем чтобы он без работы не скучал. А сейчас надо заняться скучным и неблагодарным делом полевого хирурга.

Так он немного разрядил обстановку, а доктор занялся вправлением вывихов и другой медицинской помощью. К нам стали подходить и другие с просьбой оказать первую помощь. Док не отказал и просто попросил занять очередь и посмотрев на Танюшу что помогала ему притащить свои вещи для устройства бандажей.