Орки отечественого разлива

Глава 3

Примерно через неделю события начали набирать новые обороты. Тому поспособствовал таймер, который перевалил за полтинник, одарив нас чем-то средним между ножом и мачете. А когда таймер перевалил за сотню побед, в оружейке появилась кожанка. Не какая-нибудь повседневная куртка из кожзаменителя, а нормальный кожаный доспех внушительной толщины, что ножом хрен пробьёшь, и мини-мачете его не прорубала даже с первого удара. Эта весть быстро разнеслась по трюму, и к нашему входу многие устремились попытать удачу — благо, в кожаном доспехе и с каким-никаким оружием всяко легче встречаться лицом к лицу с орком, у которого в худшем случае был нож.

А вот дальше дело пошло сложнее. Во-первых, поражения отнимали очки рейтинга: если одна победа давала плюс одно очко, то поражение отнимало два. Правда, ниже сотни счётчик не падал, но и подниматься в рейтинге стало в разы тяжелее — а наш вообще ушёл в минус.

Как бы ни было неприятно, но тех, кто был не из нашей условной банды, мы послали далеко и некультурными словами. Такое решение пришлось принять не от вредности — один из нас на арене встретил орка в полном кожаном комплекте брони и ещё с копьём в руках. Результат был ясен как день: мачете против копья лишь в кино пляшет.

А это значит, что кто-то прокачал рейтинг как минимум до сто пятидесятого, если не до двухсотого уровня. А раз так — с благотворительностью пришлось покончить, пока она не покончила с нами. Как ни странно, но именно рейтинг стал катализатором, что взорвал нашу тихую клоаку в очередной раз.

С утра прискакал Кэп — самопровозглашённый начальник и командир в одном лице нашей части трюмной сил правопорядка — и первым делом направился ко мне.

— Слушай, Чёрный, ты видишь, что у нас творится? — спросил он, присаживаясь рядом.

— И что в нашем филиале ада новенького? — слегка апатично поинтересовался я.

— Это ты точно подметил — самый настоящий ад наступает. Мои ребята откровенно не успевают порядок наводить, — пожаловался он. — Вчера перед закатом одну из групп сильно избили и увели перспективных бойцов силой. Если не накажем оборзевших — за ними потянутся другие. А потом будет уже настоящий хаос, где править будет лишь сила, а не порядок. Так что поднимай своих бойцов! — вздохнул он и посмотрел на меня выжидающе.

— А что ты на меня смотришь? Я тут при чём, Кэп? Я вроде не дружинник и не Тимуровец, что всегда готов к подвигам и свершениям! — усмехнулся я. — Это не считая, что у меня нет своих Тимуровцев.

— Да ты просто не хочешь знать об их существовании, — усмехнулся он с грустью в глазах и явной ноткой зависти в голосе. — Ты посмотри вокруг себя: все они смотрят на тебя и ждут твоего решения.

— Нет, тут ты не прав! — не согласился я. — Просто тут собрались адекватные люди, которые хотят тишины и спокойствия. Мы не позволяем себя обижать и к другим не лезем — вот и всё.

— Ага, и всегда первым поднимаешься ты, а за тобой уже все остальные идут. Чёрный, в общем, нужна твоя помощь и помощь твоих людей. Без вас мы не поставим на место Северных. Да и пора нам своё племя создавать — с вождём и советом. А то не заметим, как окажемся на задворках — да ещё и в позе раком, — усмехнулся он.

— Я пойду. За остальных не ручаюсь — сам уговаривай. И на эти танцы с бубнами в виде племенного совета и самого племени меня не зови — мне там нечего делать. Я не собираюсь отвечать за всех и вся.

— Правильно! Иди — и ребят с собой возьми, — произнесла Мария Семёновна, что незаметно оказалась рядом. — А с созданием племени и его совета мы потом подумаем. Сейчас не место и не время!

— Чёрный, надо идти! Я и своих подниму, — предложил вдруг оказавшийся рядом Сергей, лидер людей, что держались с нами.

— Не, Серёга, ни тебе, ни твоим там точно делать нечего — поубивают и всё.

— Нам надо идти! Если вас сомнут — нас точно сделают рабами. Слышал же, что говорили про племена и их рабов. А кого сделают рабами, как не слабых людишек? Мы должны показать наличие зубов и организованности, — сказал он, у которого, похоже, началась натуральная фобия на тему рабства.

— Не, Серёга. Если случится замес — он будет нешуточный. Я не в том смысле, что вы слабаки и всё такое. Просто там убьют — один раз и навсегда. Ты ведь, когда со своими на арену ходил, на своей шкуре почувствовал разницу между орком и человеком. Не забывай, что ты не один — за тобой пойдут. А у других твоих бойцов твоего боевого опыта нет, — и я указал на его людей, что решительно о чём-то шушукались. — Это не считая того, что лагерь кому-то охранять надо. Не дай бог, какой ублюдок нарисуется — а тут одни бабы и дети.

— А хрен с вами, — махнул рукой Серёга и ушёл решительно к своим бойцам.

— Ну вот, уже и командуешь, — усмехнулся Кэп.

— Не, у нас вольница! Каждый волен поступать, как хочет — и самый вольный здесь Чёрный, — вставил свои пять копеек Петюня, что нарисовался незаметно рядом.

— Да успокойся ты, балаболка, — одёрнула его Мария Семёновна. — Когда и куда должен подойти Чёрный с ребятами? Или уже сейчас пойдёте? — поинтересовалась она у Кэпа, походу всё решив.

— Вот с кем надо было договариваться, а не ко мне подходить — она у нас лидер, — усмехнулся я и показал пальцем на Марию Семёновну. — А я так… просто вечно лезу не в свои дела.

— Сами разберётесь без меня, кто у вас тут кто, — отмахнулся он. — Подходите где-то через час-два к границе полюсов. Я ещё пару адекватных групп подключу — и толпой пойдём наведём порядок. Потом организую собрание лидеров, и ты приходи, будешь представителем вашей группы. — И ушёл, не слушая мои возражения.

— Да давно уже надо было собраться и дать по рогам северным, — усмехнулся Серёга, возвращаясь с десятком людей в тельняшках.

— Чёрный, а что ты улёгся? Давай, иди собирай орков, — всё никак не могла успокоиться Мария Сергеевна.

— А я тут при чём? Я пойду, а остальные по желанию: кто хочет — тот пойдёт, кто не хочет — не пойдёт, — ответил я, пожимая плечами.

— Нет, так не пойдёт. Коленка, Артёмушка, сбегайте до Ивана и Сергеича, скажите, чтобы шли сюда. Давайте бегом, — послала она пацанов, что крутились рядом. — Лена, собирай женщин и детей, устраивайтесь там, — и указала рукой на угол. — За пацанами смотрите в оба, а то те за мужиками увяжутся — бед потом не оберёмся, — стала она раздавать приказы и указания.

И пошла поголовная агитация с уговорами и угрозами. А когда ещё двое пацанов прибежали и сообщили, что у северных собирается огромная толпа, и что они других даже силой сгоняют к себе, народ дружно ломанулся на нашу половину.

— Так, мужики, все поднимайтесь! Хватит бока отлёживать — не ради себя прошу, а ради вот них, — и показала на женщин и детей. — Только подумайте, что с ними будет, если победят северные. А те, кто сомневается или хочет отсидеться — я сама пинками подниму, и бабы мне помогут. Чёрный не останется в стороне! — женский гул голосов был явно на стороне Марии Семёновны, а если были против — их не было слышно в общем гуле.

Нечуть что, так сразу: «Бедный Чёрный, иди, успокой, утихомирь!» Ну и что, что мутаген сделал меня одним из самых сильных — но ведь не самым же сильным. Вон Влад — на полголовы выше меня и в плечах шире. Чем не орочий вождь? Эх, жизнь моя — жестянка… а ну её в болота. А всё из-за того, что я — один из немногих, кто сразу смог свою ярость контролировать. Хотя таких становится всё больше и больше, всё равно все привыкли идти ко мне утихомиривать буянов.