Страница 6 из 52
— Так что получается, вас я смогу призвать лишь пять раз после вашей смерти? — произнёс я, поглаживая псов. — У вас по пять жизней на бой или на всё время? — задал я вопрос, не надеясь на ответ.
Загорелся таймер над дверью, отсчёт пошёл с шестидесяти секунд. Я решительно встал напротив, псы встали слева и справа, так, чтобы мои руки касались их макушек.
По окончании отсчёта дверь плавно ушла вверх, открыв проход достаточно широкий, чтобы пройти вместе с псами. Внутри оказался круглый зал диаметром около десяти метров. Напротив из открывшейся двери с криком «А-а-а!» выбежал орк. Сделав пару шагов, он замер: перед ним стоял противник, выше его на голову, да ещё и с парой псов. Боевой запал испарился, и страх занял его место.
Пока мы смотрели друг на друга, псы действовали: одновременно прыгнули, сбили его с ног, один вцепился в горло, другой — в руку. Через мгновение они отскочили. Орк поднялся, но из разорванного горла текла кровь, взгляд мутнел.
Рядом появился нож и упал на пол. С трудом пересилив себя, я избавил его от мучений, вскрыл грудную клетку и отдал сердце псам. Это было непросто, но я сделал это.
После того как я достал сердце, нож растаял дымом в руках. Тело орка стало погружаться в пол. Вернувшись в ту же дверь, я нашёл десять пайков. Над дверью счёт сменился с 0/0 на 1/0. Когда я попытался выйти, дверь не открылась — появилась голограмма, показывающая, как развеять псов.
Вымотавшись, я извинился перед псами и развеял их. Только тогда дверь открылась, и я смог выйти.
— Не переживай, Чёрный, там смерть не настоящая, — сказал Сергей, увидев моё лицо. — Я зашёл сразу после тебя, и нарвался на орка — он мне шею свернул. Умирать больно, страшно и чертовски неприятно, но не смертельно. Сейчас отдышусь — и снова туда. Надо страх перебороть. — Он, кажется, больше себя подбадривал, чем меня.
— Серёженька, куда ты лезешь? Ты человек, не орк. Люди слабее орков — в разы. Ты будешь просто умирать раз за разом. — возразила Мария Семёновна.
— Нет, Мария Семёновна. Я пойду, и это не обсуждается. Если не научусь убивать — стану рабом. А я не хочу быть рабом. Я, как-никак, ВДВшник — а это звучит гордо. Лучше я буду умирать снова и снова, чем стану обузой. — Похлопав меня по плечу, он встал в очередь.
Если смерть — понарошку, то почему я так расклеился? Я ведь никого по-настоящему не убил. Каждый пошёл на арену добровольно. Подбодрив себя этой мыслью, я молча отдал часть пайков Марии Семёновне.
Посмотрев на неё и детей, я отдал ей всё и сам встал в очередь. Она кивнула молча — этого хватало. Стоять у входа и ждать подачек унизительно, но за её спиной стояли голодные дети. А с нашим метаболизмом есть надо много и часто. Те, кто сначала отказывался есть, потом сходили с ума от голода.
Народ не молчал — обсуждали, подбадривали друг друга, следили за табло. Каждый звонок изменял счёт — рост значил победу, падение — смерть.
Когда третий подряд победитель прошёл мимо, не поделившись трофеями, я остановил следующего:
— Народ, слушайте внимательно! — сказал, положив руку на плечо орку. — Еду сдаём в общак! А оттуда — распределяем по справедливости!
— Ага, я там зубами давился, а он пожрёт?! — возмутился орк, указывая на одного из отказников.
— Не угадал. — сказал Петюня, передавая трофеи. — Мы, воины, кормим женщин и детей. Это наш долг. Не халявщиков — а тех, кто слабее.
— А если я не захочу делиться? — буркнул орк, выдёргивая плечо.
— Не мандражуй. Никто не заставит. Но помни: соцпакет прилагается! Если кто-то из нас погибнет — о его семье позаботятся. А если нет — то и претензий к тебе нет. Только махни нам на прощание. Крысы рядом не нужны. — Петюня как всегда был на грани между шуткой и серьёзом.
— Мужики, мне нож дали. В первый раз дрался на кулаках. — сказал смущённо Бека, передавая трофеи Марии Семёновне.
— Может, за две победы подряд? — предположил кто-то.
— Сейчас проверим. — усмехнулся Петюня. — Слышь, мужик, нож видел?
— Нет.
— Может, не заметил? Бека, где нож нашёл?
— Во второй комнате. Первый раз не было — а сейчас был. — ответил Бека. Обычно он говорил с акцентом, но при виде директора детдома начинал заикаться и путаться в словах.
— Там нет второй комнаты. Только прихожая и арена! — возразил орк.
Дальнейшие расспросы показали — вторая комната действительно появилась. Не из-за личных побед, а общего счёта. Предположили, что она открывается после десятой победы — но точно никто не знал.
Тот орк, что сначала не хотел делиться, всё же сдал еду — по просьбе жены. Провиант делили не поровну, а по справедливости. Воин получал по два брикета на члена семьи, остальное — в общак. Никого не заставляли.
Даже так, многим приходилось сражаться не раз, чтобы никто не остался голодным. А ещё один факт помогал примириться с боями — противники на арене не были из нашего трюма. Многие считали, что это боты, а не живые орки. Ни с кем не удавалось заговорить — сколько ни пытались.