Страница 6 из 23
— Он знает этого Агандаура, у меня нет причин не верить ему. А значит и у вас тоже! – пробормотал Агар, но в его голосе впервые зазвучала неуверенность.
— Тебе не кажется, что ты слишком часто стал принимать решения, которые подкидывает тебе этот парень? – Ильмерик сделал шаг вперед. – Мы слишком часто стали идти просто, как стадо, без вопросов. Но эта пустыня - это уже слишком.
В толпе зашевелились. Послышались гулы в знак согласия.
Агар окинул их взглядом – эти лица, эти люди… Сколько лет они шли за ним? И теперь…
— Это я привёл нас сюда, – он говорил медленно, подбирая слова. – И это я решу, когда повернуть назад.
Но даже он слышал – в его голосе больше не было прежней железной уверенности
Тень упала на песок раньше, чем пираты услышали шаги.
— Интересное зрелище, — голос Агандаура прорезал воздух, как лезвие. — Стая шакалов, рвущая своего вожака.
Все резко обернулись. Альмериец стоял в двух шагах, его плащ неподвижен, словно вырезанный из камня. В глазах – холодное любопытство хищника, наблюдающего за дракой раненых зверей.
Агар медленно разжал кулаки. На ладонях остались кровавые полумесяцы от ногтей.
— Развлекаемся, — пробурчал он. — Чтобы песок не заедал зубы.
Агандаур склонил голову, изучая капитана.
— Твои люди сомневаются. Это… досадно.
— Мои люди имеют право знать, зачем идут на смерть, — Агар сделал шаг вперед, закрывая собой Ильмерика.
Шлем слегка повернулся – альмериец будто забавлялся их дерзостью.
— Смерть? — Он протянул руку к востоку, где пустыня сливалась с маревом. — Там – Стурлур. Город, ломящийся от золота вариагов. Разве не за этим пираты продают свои жизни?
В толпе прошел воодушевленный ропот. Агар не шелохнулся.
— Город-крепость. Бывшая тюрьма для рабов... а нас – горстка.
— А хаос – лучший союзник, — Агандаур приблизился, его шёпот был слышен только Агару. — Ворота откроются. Гарнизон будет… отвлечен.
— Капитан? — Ильмерик сжал рукоять ножа. — Это гиблая затея.
Агар не отвечал.
— Сколько? — вдруг спросил он.
— Всё, что унесете, — пальцы Агандаура сомкнулись в кулак. — И корабли Ар-Гимильхада снова станут вашими, я смогу это устроить.
Крики пиратов взметнулись вверх. Даже Ильмерик заколебался.
Агар повернулся к команде, перекрывая шум:
— Готовьтесь парни! Через три дня нас ждет добыча или смерть!
Но когда толпа расступилась, пропуская Агандаура, капитан поймал его взгляд.
"Что ты скрываешь?"
В ответ – лишь скользящая улыбка.
Агандаур возвращался к своим воинам. Те уже выстроились в походный порядок – чёрные, безмолвные, будто тени, отброшенные на песке. Ни шёпота, ни лишних движений – только лёгкий звон доспехов на ветру.
Двое офицеров сделали шаг вперёд.
— Готовы к выступлению, господин, — доложил первый, слегка склонив голову.
— И команда капитана Шани уже выдвинулась, — добавил второй. – Они были готовы первыми, и мы позволили им идти впереди, как разведчикам.
Агандаур замер на мгновение. Его пальцы слегка сжались – единственный признак того, что решение офицеров не было согласовано.
— Поспешили, — произнёс он наконец. Голос был ровным, без упрёка, но оба офицера непроизвольно выпрямились.
Когда он повернул взгляд к востоку, туда, где уже из-за восходящего солнца сложно было разглядеть силуэты Шани и её людей, добавил:
— Но… допустимо. Отныне, — голос Агандаура стал чуть громче, ровно настолько, чтобы его услышали все офицеры, – каждая пиратская команда идёт под надзором. Выбирайте людей – тех, кто сможет держать эту сволочь в узде.
Один из воинов, высокий и широкоплечий, вышел вперёд. На его шлеме зияла трещина, которая пересекала левый глаз, открывая карий цвет радужки.
— Малантур, — кивнул Агандаур. – Ты возьмёшь команду Шани. Догони их.
— Они уже пересекают горизонт, — заметил кто-то.
— Тем более.
Малантур склонил голову, не задавая вопросов.
— Выступаем, – Агандаур махнул рукой, и чёрные ряды тронулись, единым строем.
Позади, в лагере пиратов, ещё слышались крики и споры, но теперь между ними мелькали тёмные фигуры – альмерийцы, направившиеся к своим «подопечным».
Агандаур ушёл последним, его взгляд скользил по спине Малантура и его людей, уже скрывавшихся за дюнами.
Верблюды мерно покачивались, оставляя за собой ровную цепочку следов. Солнце висело в зените, превращая песок в раскалённую сковороду, но команда Шани, казалось, не замечала жары.
— ...и тогда он говорит: «Это не мой верблюд!» — Балтазар закончил рассказ, и кругом раздался смех.
— Да тебе бы в труппу бродячих комедиантов, — искренне смеясь сказала рыжая девушка с татуировками, вытирая слезу.
— А тебе – в цирк, рыжая, — парировал Балтазар. — С твоей ловкостью хоть на канате ходи, с закрытыми глазами.
Дуф, сидевший верхом на своём двугорбом «Тоде», мрачно отхлебнул из фляги.
— Чёртов песок. Чёртов зной. Чёртов…
— Дуф, — Шани повернулась к нему, подмигивая. — Ты портишь нам всю весёлую прогулку.
Гном пробурчал что-то невнятное, но уголки его рта дрогнули.
Кто-то догонял отряд.
Команда замолчала, обернувшись.
Пять всадников. Чёрные доспехи. И впереди — воин с прорезью на шлеме, сквозь который виднелся холодный взгляд.
— Капитан Шани, — голос Малантура звучал, как скрип двери в склепе. — Ваш отряд теперь под моим надзором.
Молчание.
Шани медленно подняла руку, останавливая резкое движение Дуфа.
— Какая честь, — сказала она, улыбаясь только глазами. — Надеюсь, мы не разочаруем.
Малантур не ответил. Просто двинулся вперёд, вклиниваясь в их строй.
Следующие часы прошли в гнетущем молчании. Шутки умерли, разговоры затихли. Даже Дуф перестал ворчать, лишь изредка бросая ядовитые взгляды на альмерийца.
— Капитан… — Искорка, самая младшая в отряде, шепнула Шани, когда Малантур отъехал вперёд. — А если мы его… случайно… столкнём с верблюда?
Шани прикусила губу.
— Позже, — так же тихо пообещала она.
— Эй, рыжая, — вдруг сказал старик с посохом. — Говоришь, в цирке выступала? Может, покажешь фокус — как исчезнуть вместе с этим… — он кивнул на Малантура.
Тот обернулся.
— Капитан, — его голос вспорол тишину. — Вы не контролируете свою команду.
Шани сжала поводья.
— Мы просто…
— «Просто» — слово для слабых, — перебил Малантур.
Искорка, ехавшая рядом, скривила губы, передразнивая его.
Шани резко кашлянула, пряча смех.
Малантур промолчал. Но его спина стала ещё прямее.
Искорка едва не выронила флягу, когда офицер черных альмерийцев в очередной раз пришпорил своего верблюда, поравнявшись с ней. Уже третий раз за последний час.
— Ты… дрожишь, — произнёс он внезапно. Его голос, обычно резкий, теперь звучал… странно. Почти мягко.
— Это от жары, — девушка потупилась, сжимая поводья.
Малантур наклонился ближе. Сквозь прорезь в шлеме был виден лишь один глаз, но и он заставлял Искорку ёрзать в седле.
— Жара… — он протянул слово, будто пробуя его на вкус. — Да. Возможно.
Шани, ехавшая впереди, почувствовала, как у неё зачесались кулаки.
— Твои волосы, — Малантур указал на рыжие пряди, выбившиеся из-под платка Искорки. — Они как…
— Как пожар? — попыталась пошутить девушка.
— Как ржавчина на клинке.
Искорка замерла.
— …Спасибо?
— Это хорошо. Ржавчина значит, что клинок не бутафорский.
Шани прикрыла глаза. Боги, он действительно пытается.