Страница 4 из 23
Шани не подняла глаз:
— Когда перестанешь подставлять левую руку?
— Когда перестанешь болтать, как эльфийка на посиделках, - гном швырнул в костер окровавленную тряпку. Пламя на миг вспыхнуло синим.
Из темноты донесся смешок:
—Эй, "капитанша"! Правда, что ты Грому...
Рапира взметнулась, острие остановилось в сантиметре от горла говорящего - какого-то пьяного капитана с другой команды, его лицо перекосило от страха.
— Гром мертв, - голос Шани звучал тише ветра. — А мое терпение - еще нет. Но оно кончается.
Гном захохотал, поднимая кружку:
— Ну что, дуралей? Будешь историю слушать или сам в нее попадешь?
пират нервно сглотнул и отполз. Шани вернулась к чистке клинка, но пальцы сжали рукоять слишком крепко.
— Черт бы побрал этот песок, - внезапно сказал Дуф, вытирая бороду. — Весь в доспехах. Как в те проклятые...
Он замолчал. Шани знала этот жест - когда гном ловил себя на воспоминаниях. Она кивнула на его торбу, откуда торчал обломок какого-то знамени:
— Опять снились?
— Да ну тебя, - буркнул он, но достал маленький бронзовый значок - треснувший щит с рунами. Повертел в пальцах. — Просто хреново спал. Эти чертовы барханы воют, как...
— Как драконы? - Шани ухмыльнулась.
— Как пьяные гномы в родных пещерах, - огрызнулся он, но уголок бороды дернулся.
Внезапно снаружи раздался шум. Кто-то кричал про "ночной дозор". Шани вздохнула, вставая:
— Ну что, Огнебородый? Еще одна ночь, еще один дозор. Дадим нашим парням отоспаться.
Дуф спрятал значок, хватаясь за молот:
— Хорошо, что платят серебром, а не геройскими сказками.
Они вышли в ночь - странный дуэт. Она - высокая, с походкой пантеры. Он - коренастый, как скала. Но тени за их спинами сливались в одно целое - двух воинов, нашедших друг друга среди пепла прежних жизней.
Луна, словно выщербленная монета, скользила к горизонту, когда последние костры пиратов погасли. Даже ветер устал выть и теперь лишь лениво перекатывал песчинки по склонам барханов.
В шатре Агандаура уже не горел свет. Предводитель черных альмерийцев стоял на коленях перед небольшим алтарем — черным зеркалом, в котором не отражалось ни звезд, ни его собственного шлема. Только тьма, густая и бездонная.
— Они слабы, — прошептал он, и зеркало в ответ дрогнуло, будто поверхность воды. — Но послушны. Никто не помешает мне схватить их. Вскоре мы сдвинемся с мертвой точки.
Из глубины отразилось что-то — не лицо, не форма, лишь ощущение присутствия. Холод пробежал по доспехам, и Агандаур склонился ниже. В его шатре было тише, чем в могиле.
На другом конце лагеря, у потухшего костра, капитан Агар сжимал в руке тусклый медальон с изображением волны. Он не молился — старый пират давно забыл дорогу в храмы. Но по ночам, в этой пустыне, ему хотелось слышать шум прибоя.
— Эх, Гром, Гром... Горячая ты молодая голова... — пробормотал он, глядя на звезды. — Надо было тебе прислушиваться к советам старших.
А где-то между шатрами и дюнами, Шани и Дуф стояли на дозоре. Гном тыкал молотом в песок, ворча:
— Чувствую, скоро эти наши "наниматели" покажут настоящие зубы.
Шани не ответила. Ее взгляд был прикован к востоку, где тьма пустыни сливалась с предрассветным небом.
— Ты слышишь? — вдруг спросила она.
Дуф нахмурился:
— Кроме ветра и твоего бла-бла? Ничего. Ну? И что там? Надеюсь не эти гиены снова.
— Нет. Всего лишь новый день грядет. — Мягко и с улыбкой ответила она.