Страница 2 из 23
Раздел I Стурлур ждет гостей
Глава 1 Те, кого ведёт Тьма и те, кого они ведут за собой
Из величественного города Карракса на восток, через пустынные просторы Рахары отправился вооруженный караван из нескольких сотен человек.
Необычный караван вышел из столицы черных альмерийцев, две недели назад. Его основу составляли странные, для такого маршрута наемники - пираты, привыкшие к морю, а не к пескам пустыни. Но золото альмерийцев стоило любых лишений. Особенно если нанимателем были высшие слуги Темного Властелина.
Суровые рыцари, возглавляли это мероприятие. Облаченные в темные доспехи и рваные черные накидки, они словно не замечали палящего пустынного солнца, будто их тела были защищены не только броней,
но и самой тьмой.
Когда караван остановился у пересохшего колодца, рухарские пастухи, сидевшие в тени глиняных стен, замерли. Но не от страха — их лица осветились благоговением. Женщины спешно поправляли покрывала, дети тянули руки, пытаясь разглядеть сквозь пыль «благословённых Аз-Захира».
— Аль-мукаррабу́н… — прошептал старейшина, касаясь пальцами талисмана с ликом Тёмного Владыки. — Те, кого избрал сам Аз-Захир.
Мальчик лет десяти, с лицом, испачканным в песке, дернул его за рукав:
— Почему они такие… другие?
Старик хмыкнул:
— Потому что их предки первыми преклонили колени перед Ликом Великого. Говорят, когда Древняя Альмерия пала, Аз-Захир даровал им свою силу — чтобы они стали его мечом в этом мире.
Он кивнул в сторону пиратов, которые, неуклюже перетаскивали тюки, словно матросы на палубе во время качки:
— А эти…, наверное, их слуги. Или рабы. Раз Захир позволил им идти рядом с избранными.
Один из рыцарей повернул голову — его глаза, скрытые в тени шлема, на мгновение сверкнули, как влажные камни в темноте. Старейшина резко опустился на колени, прижав руку к груди в жесте преданности. Мальчик заворожённо смотрел, пока караван не скрылся за дюнами.
— Дедушка, а правда, что они не умирают? — выдохнул он.
— Альмерийцы, мой мальчик, люди, как и мы, но благословление Величайшего, дарует им необычайно долгую жизнь, — старик провёл пальцем по своему талисману, оставляя след на пыльном металле. — они свято вверяют ее Ему.»
Песчаный ветер гудел, как штормовой прибой, обжигая лица пиратам, бредущим в хвосте каравана. Их капитан по имени Агар, шёл впереди, его широкие плечи, покрытые потрескавшейся от солнца кожей, напоминали старый парус, изношенный, но всё ещё не сдающийся буре.
— Ещё день, и я сдохну от этой жары, — прохрипел один из матросов, сплёвывая песок.
Ильмерик - первый помощник, шагавший рядом с капитаном, мрачно оглянулся на него:
— Тогда тебя зароют без гроба. Только голый песок будет могилой.
Пираты затихли. Только скрип верблюжьих копыт о раскалённый песок нарушал молчание.
— Агар, — наконец произнёс Ильмерик, понизив голос так, чтобы слышал только капитан. — Зачем мы здесь?
Капитан не сразу ответил. Его пальцы потянулись к пустому месту у пояса — флягу с ромом он оставил в Карраксе. Наливать в неё воду было кощунством.
— Пока Ар-Гимильхад играет в свои «реформы», это лучший способ не сдохнуть с голоду, — пробурчал он. — Если мы не будем платить за свои же корабли, то скоро будем грести на галерах под кнутом его надсмотрщиков.
Ильмерик стиснул зубы.
— Это твоё решение? Только твоё?
Агар нахмурился, его шрамы на лбу сдвинулись, как морщины на воде перед бурей.
— Конечно, моё. Что за глупый вопрос?
Первый помощник промолчал, но его мысли и неудавшийся намек был обращен на юного Мордреда, советы которого в последнее время, слишком влияли на их капитана. Недовольство было усилено тем фактом, что этот юнец остался в городе, а не терпит жару и долгий путь здесь со всеми.
— Ничего, — пробормотал Ильмерик. — Просто… хотел убедиться.
Агар фыркнул и ускорил шаг, догоняя чёрных рыцарей. Позади, в пелене поднятого ветром песка, пираты перешёптывались.
— Когда-нибудь он нас всех угробит, — сказал кто-то.
— Или мы его, — тихо добавил другой.
Длинную вереницу из рыцарей и наемников пиратов возглавлял человек, одна внешность которого внушала трепет.
Он шел впереди каравана, и даже палящее солнце Рахары не смело касаться его доспехов – броня оставалась холодной, как глубины северных руин, откуда он явился. Пираты шептались, что металл этих лат выкован в подземных кузнях Мор-Дуара, где пламя кормится не углём, а последними вздохами умирающих.
— Видали шлем? — матрос с пересохшими губами толкнул соседа. — Прям как у...
— Молчи! — старый корсар зажал ему рот ладонью. — Разве не видишь? Это же...
Но назвать вслух они не посмели. Все знали: такие альмерийцы как он были избранными слугами Тиранора. В довесок к его особым доспехам, он носил шлем-корону и рваный плащ цвета запекшейся крови. Кем был именно этот большинству наемников было невдомек, однако они слышали о других. О тех, чьи имена выжигают языки у болтливых. Единицы из наемников знали имя того, кто их ведет - Агандаур.
Но все знали истории: как такие высшие слуги Тиранора очищали мятежные города, оставляя лишь молчаливые руины. Как его «ласковые» стальные перчатки – те самые, с когтями вместо пальцев – умели вынимать душу кусками, прежде чем позволить ей умереть.
— Чёрт возьми... — Ильмерик непроизвольно отступил, когда ветер донёс звон доспехов. — куда же они ведут нас черт бы их побрал...
— Надеюсь туда, где ждет богатая добыча, но даже если не так, то нам все ровно заплатят щедро. – Агар стиснул зубы. Даже он, не решался говорить громче шёпота. – наниматели такого ранга, обычно не скупятся – но не задавай лишних вопросов, брат.
Впереди, Агандаур внезапно остановился. Его шлем медленно повернулся назад, темно-карие глаза скользнули по каравану. Казалось, он слышал их мысли.
Пираты замерли. Даже верблюды перестали стонать.
Потом – звяканье металла, и чёрные рыцари снова двинулись вперёд, оставляя на песке следы, будто доспехи весили больше, чем должно были.
— Важный какой... – прошептал кто-то.
— Еще бы, он даже перед Ар-Гимильхадом не склоняет голову – сказал старый корсар. – во власти он уступает только самому Темному Властелину.
Агар молча наблюдал, как фигура Агандаура растворяется в мареве пустыни. Впервые за долгие годы «Штормовой Дьявол» почувствовал себя не капитаном, а щепкой, которую несёт течением в чёрную бездну.
— Идём, – бросил он команде. – Пока они платят – мы идём.
После захода солнца караван остановился для ночлега у подножия вытянутого бархана, до конечной цели, оставалось всего несколько дней пути.
Без согревающих солнечных лучей, под непрекращающимся завывающим пустынным ветром, горячий песок быстро остывал, и в лагере воцарялась прохлада. Для гвардейцев Агандаура, которые сохраняли ледяное спокойствие, такая перемена казалась настоящим облегчением — терпеть изнуряющую жару в тяжелых закрытых доспехах было испытанием, которое не приносило радости.
Черные альмерийцы никогда не показывались перед чужими без полного обмундирования, словно их доспехи были частью их самих. На каждом привале они устанавливали большие шатры, вмещающие целые отряды, и только внутри, в тени и прохладе, могли испытать настоящее облегчение. Тем не менее, многие из них, привычные к строгой дисциплине, даже в этом укрытии не позволяли себе расслабиться, оставаясь готовыми к любой внезапной атаки даже в самом сердце пустыни.
Темнота в одном из таких шатров была нарушена лишь тусклым светом пары масляных ламп, отбрасывающих дрожащие тени на черные стены. Воздух внутри был тяжелым — смесь запаха раскаленного металла, кожи и чего-то едкого, словно тлеющего угля.