Страница 16 из 23
Глава 6 Ночные ставки
Пустыня Рахары уже привычно встречала путников вечерним зноем, будто не желая отпускать их из своих объятий. Песок, раскаленный за день, теперь медленно отдавал тепло, и ветер, словно насмехаясь, гнал по барханам волны пыли. Наемники-пираты, закаленные морскими штормами, но измученные неделями пути под палящим солнцем, перешептывались по пути. В их голосах звучало возбуждение — слухи о богатствах Стурлура будоражили кровь.
— Говорят, у вариагов золото лежит прямо под ногами, — хрипел коренастый матрос, вытирая пот с лица. — Как в тех сказках, что старики на берегу рассказывают своим внукам.
— А еще говорят, что головы там рубят так же легко, как ты бутылки открываешь, — мрачно бросил седой корсар. Его глаза, покрытые сеткой морщин, не отрывались от черных доспехов альмерийцев.
Те шли отдельно, но достаточно близко, чтоб приструнить своих наемников, если вновь начнутся склоки.
Агандаур стоял на высоте последнего бархана. Впереди, за морем песка, уже виднелась степь — зеленая, бескрайняя, чужая. Где-то там, за горизонтом, ждал Стурлур.
— Разбить лагерь, — приказал он, не оборачиваясь. — В низине, так, чтоб нас не заметили со стороны степи.
Один из капитанов, Малантур, слегка наклонил голову:
— Мы могли бы пройти еще миль десять. До заката хватит времени.
Шлем Агандаура медленно повернулся к нему. В щели между металлом мелькнул холодный блеск глаз.
— Тебе солнце голову напекло? С каких пор ты вставляешь комментарии к моим приказам?
Малантур замер без ответа.
— Так лучше. Не бери пример с того сброда, не забывай, что ты черный альмериец! Возьмешь на себя развертывание лагеря.
— Будет исполнено!
— Душруг. — Агандаур повернулся к другому капитану.
Тот шагнул вперед беззвучно, будто не касаясь песка. Его доспехи были такими же черными, как у остальных, но на правой латной перчатке красовался кроваво-красный символ — странная руна неизвестного происхождения, выгравированное прямо в металле. Никто не знал, что она означала, кроме его господина.
— Ты пойдешь со мной на встречу с рахарцами. С племенем укротителей муммакаров, — сказал Агандаур.
Малантур, только получивший приказ организовать лагерь, ощутил, как под шлемом вспыхнул пот. Ранняя остановка? Встреча, о которой он не знал? Его пальцы судорожно сжались — повернуться к Душругу значило бы выдать свое замешательство. Но и уйти, не убедившись...
Он сделал шаг, будто направляясь исполнять приказ, но замедлился, ловя краем слуха.
— Значит у них получилось? — спросил Душруг, но это было скорее подтверждение, чем вопрос.
«Так он знал. Знал заранее.»
Малантур резко зашагал к каравану, где пираты в недоумении топтались у верблюдов. Ни палаток, ни костров — никто не ожидал остановки до заката. "Шакалы без команды", — мысленно процедил он, но ярость была направлена не на них.
«Почему Душруг? — билось в висках. — В Мор-Дуаре я в одиночку одолел снежного тролля. В Карраксе нашел дополнительных наемников, тоже я...» Песок хрустел под сапогами, как кости под жерновами. «А он? Он просто стоит. Молчит. И эта проклятая руна...»
Его собственная перчатка взметнулась и ударила по шлему. Звон оглушил, но протрезвил:
— Эй, морские крысы! — рявкнул Малантур, выхватывая меч. — Вы что, в порту родном?! Лагерь — за полчаса! Кто замешкается — будет спать в песке. Без палатки.
Пираты бросились разгружать тюки, бросая на альмерийца испуганные взгляды. Малантур не видел их. Он видел только тени, уходящие в глубь пустыни в южную сторону — в другую сторону от Стурлура, где их ждали укротители и ответы, которых у него не было.
Лагерь организовали, как по волшебству, быстрее, чем обычно — палатки, костры, даже импровизированный загон для верблюдов. Пираты работали молча и слаженно, будто боялись, что любое промедление вернет привычный порядок маршей до заката.
Малантур, наблюдая за этим, ощутил горделивый укол в груди: «Моя заслуга. Они боятся моего гнева». Он еще раз обошел периметр, поправил пару связок, пнул одного из наемников — больше для вида, чем по необходимости — и, убедившись, что все в порядке, направился к черному шатру, приготовленному для Агандаура. Теперь он оставался за старшего.
А в другом конце лагеря, у костра, окруженного шкурами вместо палаток, команда Шани наслаждалась неожиданным отдыхом. Здесь пахло жареным мясом, ромом и пивом, а не страхом.
— Значит, все-таки Стурлур? — Искорка, облизнула пальцы, с которых капал жир. — Я слышала, у них во дворцах даже ночные горшки золотые!
Дуф проворчал, поправляя молот у пояса:
— И что ты собралась делать с ночными горшками, девочка? Тащить на спине через всю степь?
— Может, продадим рухарцам, — засмеялась Шани, наливая себе вина. — Говорят, у Кхузаймаха вкус к роскоши. Особенно к чужой. — Но, я бы не спешила делить шкуру зверя, которого еще не настигли. К тому же, с чего вы взяли, что эти слухи про Стурлур правда? Агандур нам ничего лично не говорил.
Дуф протянул, почесывая свою огненную бороду:
— Агандаур... Вот какое имя у нашего "благодетеля". Любопытно, как половина лагеря его не знала, а вторая боялась выговорить. — Он прищурился, изучая Шани. — А ты-то откуда его знаешь?
Чёрная кошка, запрыгнула на колени Шани. Та неспешно гладила животное, задерживая взгляд на пламени костра. Пальцы её скользили по шерсти, будто выигрывая время.
— Я многих альмерийцев знаю, — наконец сказала она. — Всю жизнь ведь в Карраксе прожила.
Вальдран, бывший корсар с лицом, изрезанным шрамами, поправляя повязку на глазу:
— Я в этом городе лет на двадцать дольше тебя торчал, капитан. Но с такими, как он, дела не вёл — не мой уровень.
— Да ты просто не настолько влиятелен, старикашка! — Искорка звонко рассмеялась, бросая в него косточкой от мяса.
Шани улыбнулась, подхватывая шутку:
— Или недостаточно любопытен. Я с детства привыкла подмечать полезное... и запоминать нужные лица.
Зильбер, карлик-алхимик с взъерошенной бородой, поднял голову от своего котла, где варилось что-то синеватое и пузырящееся:
— О-о, значит, наша капитанша — не только клинком, но и памятью остра! — Он подмигнул, брызгая в костёр каплей зелья. Огонь на миг вспыхнул зелёным, осветив смеющиеся лица.
— Ну, если уж на то пошло, — Балтазар не отрывался от разборки своего арбалета, — я бы предпочёл знать, какие ещё сюрпризы готовит наш "друг" Агандаур. Кроме золотых ночных горшков.
— А я бы предпочёл не думать об этом на пустой желудок, — проворчал Гаррик, самый крупный в отряде, уже потягивавшийся к очередному куску мяса.
В этот момент из сумерек вынырнули трое остальных членов команды — Лорик, Джен и Томмин, волоча массивный деревянный стол, явно "позаимствованный" у соседнего отряда.
— Эй, капитан! — Лорик, гибкий и худой, как тростинка, стукнул кулаком по столешнице. — Нашли, где кости кидать! Или в карты резаться — кому как нравится.
Шани взглянула на Дуфа, потом на стол. Кот недовольно мяукнул, спрыгивая с её колен.
— Ну что, Огнебород? — она подняла кубок. — Проиграешь — завтра твой верблюд тащит мое барахло.
— А выиграю я — и неделю с отрядом не буду делиться своим элем, — огрызнулся гном, но в глазах уже блестел азарт.
Команда двинулась к столу, смеясь и толкаясь. Даже Вальдран кряхтя поднялся, доставая из-за пазухи потрёпанную колоду. Только Балтазар остался у костра, но уголки его губ, не скрывали улыбки.
— Ну и жульё! Даже кости у вас подлые — наверное, Зильбер их зельем пропитал... – Возмущался гном, в очередной раз проиграв госрть монет.