Опасные личности

Но ведь это Се Линь только что занял самое безопасное положение! Если уж кто-то и должен был пораниться, так это Z.

Тот понимал, что у него уже не осталось ничего, чем он может им пригрозить. Он лежал на полу, глядя в разрушенный потолок, в таком же оцепенении, что и остальные. Отхаркнув сгусток крови, он обратился к Се Линю:

— Почему ты... меня спас?

Се Линь, опершись на одно колено, поднялся на ноги. В тот же миг в комнату ворвалась оперативная группа. Они окружили Z, наставив на него чёрные стволы оружия.

Секунды назад.

Z не собирался уворачиваться. Спиной к потолку, он не видел, как падает балка, только шестое чувство подсказало ему, что сейчас что-то тяжёлое ударит его. Но Се Линь его оттолкнул. И успел сам отскочить, балка лишь царапнула его по предплечью.

— Потому что не все такие, как ты, — ответил Се Линь. — У меня нет права на своё усмотрение распоряжаться чужой жизнью. Как поступить с тобой, должен решить закон. По справедливости.

Z разразился смехом.

— Но почему только я стал таким? Десять лет назад вы все играли в игру. Почему только я стал таким? Почему только меня затянуло во тьму?

Никто не мог дать ему ответа на эти вопросы.

Лёжа на полу, он закрыл глаза, потом открыл и рассказал, что с ним случилось десять лет назад.

Его жизнь изменилась навсегда с появлением лица с жуткой ухмылкой в проёме детской горки.

Сперва мужчина собирался убить его, видно, чтобы набить руку. Но не подозревал, что этот мелкий чертёнок окажется достаточно смелым, чтобы попытаться отобрать у него нож.

Дети в детском доме подобны сорной траве.

Псих думал, что мальчик начнёт плакать и просить о пощаде, дрожать, словно выброшенный на улицу беспомощный зверёк. Но желание жить в этом ребёнке в момент победило все страхи. Он вдруг накинулся и вцепился зубами в руку убийцы, как будто собирался выдрать кусок.

Тот явно ничего подобного не ожидал. От боли он выронил нож, Z быстро поднял оружие и наставил остриём на обидчика. Он съёжился в проёме горки, словно зверь в своей норе.

— Не подходи.

— И что ты сделаешь, если я подойду? Сможешь убить меня?

Когда мужчина приблизился, Z выставил нож вперёд и с остервенением вонзил тому в грудь.

Он сможет.

И преступник вдруг передумал. Ему показалось, что этот мальчик весьма занятный экземпляр.

Ребёнку всё-таки не сравняться по силе со взрослым, и мужчина вытащил его из горки за шиворот.

— Если хочешь убить человека, — мужчина приблизился к его уху и указал на собственное сердце, — надо бить немного правее.

— Я не стану тебя убивать. Но ты пойдёшь со мной.

Тогда Z ещё не знал, что этот человек спустя три месяца совершит преступление, которое потрясёт весь город. Но у мальчика не было иного выбора. Его привезли домой и заперли в комнате, чтобы растить как домашнего питомца.

Он сидел в углу комнаты и целыми днями наблюдал, как мужчина пишет на стенах чьи-то имена и наклеивает вырезки из газет про какие-то грамоты и победы на школьных олимпиадах. Ещё и что-то несвязное бормотал себе под нос, а иногда, если был в настроении, приносил поесть.

— Это детское меню, внутри игрушка, оставь себе, — мужчина бросил ему пакет из ресторана быстрого питания.

Игрушкой оказалась красная машинка, которую Z отстранённо сжал в руке, но в его душе вдруг возникло очень странное чувство.

Первый в жизни подарок он получил от маньяка, который его похитил.

Постепенно Z начал с ним разговаривать.

Возможно, дело в машинке, а может, ему просто стало одиноко, а из собеседников больше никого не было.

Однажды мужчина схватил ещё одного мальчика. Его Z видел, он жил в том же доме и однажды постучал в дверь попросить линейку. Убивать его было небезопасно, но ничего не поделаешь, не повезло ему увидеть здесь другого пленника.

Следующим вечером в маленькой комнатке Z появился труп ребёнка.

Тот умер жуткой смертью, от самого горла в его груди зияла длинная рана, даже внутренние органы можно было разглядеть.

Мужчина затолкал тело в чёрный чемодан на колёсиках и выволок за дверь.

— Ты вечером не придёшь? — спросил его Z.

— Нет. Надо избавиться от трупа. Еду оставлю у порога.

Мальчик молчаливо смотрел на своего похитителя.

— Чего смотришь? Тебе чего-нибудь принести?

— На... — запнувшись на миг, произнёс Z. — Набор из детского меню. Такой, как в прошлый раз.

Его жизнь окончательно переменилась.

А через три месяца началась игра.

И он отличался от всех детей, которых заставили в неё играть. Их принесли сюда либо без сознания, либо завязав глаза, и пока они сидели в своих камерах и плакали, что хотят домой, Z стоял в конце длинного коридора, возле их мучителя.

И пока они стояли там, в конце тёмного коридора, мужчина и ребёнок, по обеим сторонам от них звучал плач.

Кроме самого преступника, больше никто не знал о его существовании.

Набрав достаточно детей, мужчина открыл одну из дверей. Там уже сидел другой ребёнок, только сейчас он лежал на полу без сознания. Тогда Z был маленького роста; низенький и худой, он прошёл по коридору, шаг за шагом, до той самой комнаты.

Перед тем как закрыть дверь, мужчина сказал ему:

— Мне нужен только один ребёнок. Сможешь остаться в живых?

Как и три месяца назад, в их первую встречу, Z сидел, обняв коленки, притворяясь напуганным, и смотрел на мужчину.

Бум.

Дверь захлопнулась, и комнату поглотила непроглядная темнота.

«Мне нужен только один ребёнок. Сможешь остаться в живых?»

Z долго сидел в темноте съёжившись, не сводя глаз с другого мальчика в камере. Покуда тот не проснулся. Примерно одного возраста с Z, мальчик походил на него лишь комплекцией. Круглолицый, пухленький,  с двойным веком, тот был полной противоположностью Z.

— Что это за место... — в ужасе вскрикнул мальчик, едва придя в себя.

Темнота отлично скрывала глаза Z, похожие сейчас на глаза змеи. Не отводя взгляда от соседа,  он ответил:

— Не знаю.

— Тебя тоже похитили?

— Да.

Нечасто встречаются подростки, подобные Z, — хитрые и коварные, и мальчишка, обнаружив товарища, заметно расслабился.

— Из какой ты школы?

— Из экспериментальной, — тотчас сориентировался Z.

Завязался разговор ни о чём, и очень скоро подростки обсудили все привычные темы.

Мальчик замолчал, но потом снова испуганно прошептал:

— Как думаешь, за нами кто-нибудь придёт? Мы вернёмся домой?

Z молчал.

Дом. Это слово должно приносить ощущение безопасности.

Здесь каждый хотел вернуться домой. Но Z знал, что дома у него нет.

В его возрасте самым близким к определению «дом» оказалась маленькая комнатушка, запертая на цепь, где он просидел три месяца. И красная машинка — игрушка, попавшаяся в детском наборе.

Вспомнив о доме, мальчик как будто включил тумблер, запускающий словесный поток. Видимо, чтобы как-то подавить в сердце ужас, мешающий дышать, он начал подробно описывать свой дом.

— Мама ждёт меня домой, — говорил он. — Сегодня вывесили списки с отметками, я занял второе место по городу. Она очень обрадуется, когда узнает. Знаешь, мама готовит такие вкусные рёбрышки в кисло-сладком соусе. Это моё любимое блюдо.

Вот достал. Думал Z.

Ему совсем не хотелось слушать россказни соседа. Он не хотел признавать, но... Всё равно что рядом с человеком, который никогда не ел конфеты, посадить другого, который будет без умолку рассказывать, что у него куча конфет, и все очень сладкие. Z никогда не признал бы, что завидует. Он объяснял свои эмоции тем, что сосед просто слишком много болтает.