Страница 32 из 343
— Раз тебе так нравится развозить людей по домам, мог бы устроиться таксистом.
Подремав совсем немного, Чи Цин чувствовал себя ещё более уставшим, уголки его глаз чуть покраснели. Его внешность можно было назвать особой приметой: чёрные волосы чуть спадают на глаза, красные губы, руки в карманах. Веки утомлённо опущены, будто ему ни до кого нет дела.
Зато Се Линь попрощался с У Чжибинем:
— Ну, я пошёл.
Но У Чжибинь, замерев на мгновение, обратил взгляд не на Се Линя. А на Чи Цина.
Су Сяолань за спиной начальника, держа в руках все записи к делу, всё ещё потрясённо бормотала, обращаясь к Цзян Юю:
— Он же ещё ребёнок, откуда у него в голове такие мысли?
Когда Чи Цин ушёл, У Чжибинь так и остался стоять в дверях, пока его не позвал Цзи Минжуй. Только после этого мужчина как бы пришёл в себя и спросил:
— Это твой друг? Мне он кажется знакомым...
Цзи Минжуй был удивлён.
— Может, вы видели его по телевизору? Он, конечно, не прославился нисколько, но всё же кое-где снимался, — он начал перечислять, словно пересчитывая семейные реликвии: — В «Погоне» он появился в самом начале на три секунды, играл преступника. И ещё в третьей арке «Легенды о бессмертном» исполнил роль злодея. Хм, в общем, все роли не то чтобы очень хорошие...
Но У Чжибинь никогда не смотрел сериалов.
Зато за многие годы работы в полиции насмотрелся на разнообразных преступников и навидался громких дел. В прошлую их встречу он не обратил особого внимания на Чи Цина. Потрясённый рассуждениями Се Линя, он спешил дать Цзи Минжую указания прочесать Хаймао. Только сегодня мальчишка показался ему знакомым.
Но где же он мог его видеть?
— Как зовут твоего друга?
Цзи Минжуй решил, что Чи Цин наконец, за столько лет отсутствия признания, заполучил поклонника, и с радостью представил:
— Чи как в слове «неожиданность», Цин как «лазурь».
У Чжибинь унёс все материалы дела к себе в кабинет, и когда разложил всё по порядку, в его голове вдруг возникла фраза, которую произнесла Су Сяолань. «Он же ещё ребёнок».
Ребёнок.
Опытный полицейский, повторив про себя это слово, подробно восстановил в памяти черты лица Чи Цина. Затем вдруг схватил ключи от машины и помчался в главное управление. Там до сих пор было много народу, многие засиживались допоздна, чтобы раскрыть сложное дело. Кто-то, увидев его в коридоре, отвлекался от работы и отдавал честь:
— Бинь-гэ.
У Чжибинь, стуча тростью по полу, кивал им на ходу.
Он уже давненько не наведывался сюда. Здороваясь со всеми по пути, мужчина направился в архив.
Все старые дела, подшитые и опечатанные, хранились здесь. Из-за установленных ограничений ему приходилось всю дорогу сканировать удостоверение, и только после проверки личных данных электронные двери автоматически разъезжались в стороны.
Он добрался до последней двери, за которой хранились дела самой высокой секретности.
У Чжибинь поискал среди стеллажей с документами и наконец в самом углу нашёл старую пожелтевшую папку.
На обложке значилось: Дело о серийном похищении детей, 18 февраля.
Это было десять лет назад. Зимой 2011 года.
С папкой в руках, У Чжибинь погрузился в недолгое молчание. Затем перелистнул все страницы по очереди, пока не дошёл до предпоследней. Там в строке «выживший» значилось имя: Чи Цин.
К файлу была приложена пожелтевшая от времени фотография.
Совсем ещё детские черты лица, но уже угадывалась в них будущая красота. Изящные линии бровей, очень тёмный цвет глаз. Этот образ точно наложился на увиденный пару часов назад.
В деле говорилось: «После госпитализации у пострадавшего обнаружилась частичная потеря слуха и слуховые галлюцинации. Исключая иные причины, подозреваем, что это реакция на серьёзное психологическое потрясение».
Доктора явно следили за развитием болезни, далее была приписана строчка другим почерком: «Слуховые галлюцинации исчезли через три месяца наблюдения, больной пришёл в норму и был выписан».
В последней строке файла обычно писали психологическую оценку.
Здесь обнаружилась довольно двусмысленная фраза: «Без очевидных отклонений, однако рекомендуется длительное наблюдение».