Страница 29 из 66
Арох пересадил ее к себе на колени.
— Чтоооо? У меня нет акцента.
— Фто! У меня нет ахцеента, — добродушно усмехнулась она и рассмеялась.
Я нахмурилась. А затем посмотрела Задеону в глаза.
— Задеон? Фас!
Грэйс разразилась смехом.
— Потрясающе!
Впрочем, Энджи восприняла это более серьезно и посмотрела на меня с укором.
— Ты правда, правда не должна говорить ему такое. Плохая идея. Очень плохая.
Арох стиснул Энджи в объятиях и взглянул на меня прищуренными глазами.
— Никогда. Снова.
Я подняла руки вверх.
— Простите. Это шутка, — я повернулась лицом к Задеону. — Я просто пошутила, ладно? Не причиняй вреда дамам, понял?
— Кроме Мэнди?
Опять же вопреки себе… я рассмеялась.
Чувствуя себя немного виноватой, я закрыла рот рукой.
Задеон осторожно убрал мою ладонь.
— У меня есть чувство юмора. В отличие от некоторых из нас, — заявил он, скривив губы… с некоторой злостью… переводя взгляд на Дохрэйна.
Дохрэйн передернул крыльями… но я не была уверена, произошло ли это взволнованно, бессознательно или предупреждающе.
Грэйс ахнула.
— Да что такого произошло!
Мне стыдно, что я была так потрясена из-за ее искреннего выражения беспокойства о Дохрэйне. Конечно же, Грэйс заботилась о нем.
И было предельно ясно, что хобс был ей небезразличен.
Я глубоко вдохнула. А затем шумно выдохнула.
— Ну вот опять. Странно, потому что ты не пахнешь как Зи все время, но ты определенно, действительно пахнешь как он сейчас…
Дохрэйн швырнул на пол контейнер с водой.
— Это потому, что зеффффир, запах которого ты ощущаешь, на самом деле сожжен. И не каждый день ему удается подпалить меня.
— Зефир! — Энджи щелкнула пальцами. — Значит вот какой запах имеет поджаренный хобс, спасибо.
Я в ужасе посмотрела на Задеона. Похоже, он не раскаивался.
— Зачем ты обжег его? — я действительно расстроилась.
Почему все вели себя так, будто это не такое уж и важное событие?
Дохрэйн ответил еще до того, как Задеон успел открыть рот:
— Я расстроил тебя, когда спросил о шрамах на лице?
Я немного отпрянула.
Мне не хотелось думать о своих шрамах. Дохрэйн вроде как… ладно, ранее он сильно удивил меня этим вопросом и не знал, что после этого я пошла и легла «вздремнуть»… а потом погрязла в плохих воспоминаниях, но пообещала себе, что в последний раз устроила себе вечеринку жалости.
Затем я заснула.
И почему-то думала, что все это время Задеон оставался рядом.
«Видимо, он ушел, чтобы сделать то, что так любили люди — гриль».
Дохрэйн кивнул.
— Я так и думал. Как я понимаю, именно поэтому я заработал это, — он поднял то крыло, которое разглядывала Грэйс, и показал мне огромную почерневшую область.
Было похоже на подгоревшую курицу. Если вы, к примеру, намазали огромный кусок грудки соусом для барбекю и положили его — без фольги — на гриль. Обугленный и хрустящий снаружи, но снятый с огня как раз вовремя, чтобы остаться вкусным и нежным внутри…
Но… крыло пахло как… зефир.
— Грээйсс… — простонала я, думая, что, наверное, очень хорошо, что я больше никогда не попробую зефир. Или курицу. В моем животе забурлило.
— Кэлли? — спросил Задеон, теперь он был взволнован.
Он подпалил нашего друга, даже не моргнув глазом, но…
— Ты же говорила, что их крылья не горят! — успела закончить я до очередного сухого спазма.
— Я сказала, что они огнестойкие, но не огнеупорные, Эйнштейн, — Грэйс провела рукой по плечу Дохрэйна. — Ай-ай-ай, — пробормотала она, пока припудренная сторона его крыла безопасно лежала на ее обтянутом тканью колене… Безопасно, потому что не соприкасалась с ее кожей. Если бы это было так, то их визит получился бы очень неловким и быстрым. — Ай-ай-ай, — снова повторила Грэйс искренним и потрясающе нежным тоном, который я когда-либо от нее слышала, и погладила его уже по спине. — Хочешь, я поцелую и все пройдет?
Глаза Дохрэйна загорелись.
— Я действительно хочу, чтобы ты кое-что поцеловала.
Теперь ее голос был игривым:
— Да неужели?
Дохрэйн приподнял свое крыло, зацепил когтем на кончике ее руку и потянул.
— Мне нужно тебе кое-что показать. В нашем замке.
Сначала у них возникли разногласия по поводу того, как называть свой дом.
Ракхии были наземными жителями, которые жили в берлогах.
Хобсы летали и обитали в гнездах.
Люди располагались на земле, но поскольку у нас традиционно не было ни гнезд, ни берлог, а Грэйс хотела, чтобы название было круче простого слова «спальня», то она настояла на определении «замок».
Жаль, что я не знала, как — Грэйс была слишком высокомерна, чтобы выложить свои секреты — она заставила Дохрэйна называть комнату именно так…
Хобс обнял ее крыльями… но теперь прикасаясь той стороной, на которой скопилась пыльца. Арох и Задеон убрали Энджи и меня прочь от частиц, которые осыпались из-за их тисканий.
Парочка быстро ушла.
Прежде чем сменить тему, я решила снова задать вопрос, который был проигнорирован.
— Зи?
Он уже смотрел на меня. Задеон улыбнулся, и я заметила, что он покраснел. Опустив взгляд на белковый батончик, который он ранее положил мне в ладонь, я спросила:
— Зачем ты подпалил его? Это было… это действительно было из-за вопроса, который он задал мне?
Когда Зи не ответил, я подняла взгляд… и мой рот открылся, из-за чего подбородок дотронулся до шеи. Идиот. Я снова начала задавать вопрос, но он либо изначально прекрасно меня слышал, поэтому не читал по губам, либо знал, о чем я хотела спросить, потому что стал давать правильный ответ:
— Я наказал его за то, что он расстроил тебя.
При этой мысли мое сердце немного екнуло.
— Задеон, он не имел в виду…
— Я прекрасно осознаю, что он не желал причинить тебе вред. Но и я подпалил его так, чтобы не навредить. Просто немного боли, зато он это запомнит.
Я разместила ладонь на его руке, наблюдая, как глаза Зи потеплели.
— Не знаю, или меня тронуло то, что ты защищал меня, или привело в ужас то, что ты совершенно неожиданно напал на Дохрэйна. Ты не можешь так делать.
На его лбу появилась глубокая морщина.
— Я не нападал на него «совершенно неожиданно»… хотя, по сути, именно так он поступил с тобой своим неучтиво поставленным вопросом. Я просто тренировал его.
— У него научный склад ума, — начала защищать я. — Он не понял, что это грубо…
— Теперь понял.
— Значит, ты тренируешь его, дыша на него огнем?
Слышал ли Задеон, как безумно это звучало?
Он покачал головой… а его хвост стал медленно извиваться рядом с моим бедром.
— Иногда. Порой я прижимаю его к земле и, удерживая, рассказываю ему обо всех ошибках, которые позволили мне одержать верх. Наставления. И снова наставления.
Я могла лишь представить, как Задеон делал это. Я прикрыла рот рукой.
Он убрал мою ладонь. Но продолжил держать ее. Моя кожа стала теплой, как и сердце.
— Хочешь посмотреть, как я тренируюсь?
Я попыталась показать ему взглядом, насколько сейчас не доверяла его игривой улыбке.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.
Его улыбка стала шире.
И клыкастее.