Мой властный Валентин

Звонит мой телефон, отвлекая меня от мыслей об Эйвери. Неужели прошёл уже час с тех пор, как я приехал? Господи Иисусе. Вот почему я прячусь здесь, подальше от неё. Я не могу работать.

Я отвечаю на звонок своего бригадира и договариваюсь встретиться с ним на улице, чтобы обсудить планы для главной спальни. Я уже собираюсь выйти из кабинета, когда слышу сквозь тонкие стены сердитый голос Эйвери.

“Ты не можешь так поступить со мной”.

У меня сводит живот. Кто, чёрт возьми, беспокоит мою помощницу? Кто бы это ни был, он мне за это ответит. Распахнув дверь между нашими кабинетами, я… никого не вижу.

Эйвери поворачивается на стуле ко мне, округляя глаза за стёклами очков. Она сжимает свой телефон так, что костяшки пальцев белеют. Я подхожу к её столу, готовая схватить телефон и устроить скандал тому, кто на линии.

— Он прямо здесь, бабушка, — говорит Эйвери, останавливая мой гнев на полпути. — Нет, я думаю, нам стоит поговорить о… хорошо. Вот он.

Она протягивает мне телефон, сердито глядя на меня. Кажется, это первый раз, когда я вижу Эйвери нахмуренной. Это неправильно, и я хочу накричать на Дотти за то, что она расстроила свою внучку.

“Дотти?”

“Спенсер! Как раз тот человек, с которым я хотела поговорить”.

“Что, черт возьми, происходит?”

— Говори тише. Ты разбудишь Барбару. Здесь четыре часа утра, знаешь ли.

Я отвожу телефон от лица и смотрю на него. Эта женщина сошла с ума?

Эйвери хихикает. Она складывает почту на стол, качая головой и поджав губы, словно пытается не рассмеяться.

Стиснув зубы, я сдерживаю свой гнев и стараюсь говорить тише. — Если тебя это беспокоит, почему ты звонишь так рано? Что-то случилось?

“Эйвери хорошо там справляется?”

“Прекрасно.А что?”

— Только хорошо? Я думала, что у неё всё получится. Что она делает не так? Я с ней поговорю.

Нахмурившись, я хватаю стопку писем со стола Эйвери и возвращаюсь в свой кабинет, закрыв за собой дверь. — Что происходит, Дот? Почему ты вдруг забеспокоилась о её работе в четыре утра?

— Ну, просто мы прекрасно проводим время.

Я опускаюсь на стул, пытаясь сохранять терпение. Обычно Дотти не бывает такой взвинченной. Либо у неё начинается старческое слабоумие, либо происходит что-то ещё. Зная эту женщину так же хорошо, как я… — Выкладывай.

Она смеётся, и в её смехе слышится нервозность. — Тебя никогда не одурачить. Я спрашиваю о своей внучке, потому что решила уйти на пенсию.

Откинувшись на спинку стула, я чувствую, как напряжение покидает мои плечи. По правде говоря, я не знал, что буду делать, когда Дотти вернётся. Я не мог уволить пожилую женщину с чистой совестью, но Эйвери оптимизировала нашу работу, сэкономив время и деньги. Я не хочу её терять. Работы просто не хватало, чтобы оправдать найм обеих женщин. — Хорошо. Ты заслуживаешь наслаждаться жизнью. Я тянусь за почтой и беру верхний конверт. Странно, на нем нацарапано только мое имя.

«Эйвери обосновалась там, на Пике Надежды. Я знаю, что она будет хорошо к тебе относиться…»

Я перестаю слушать, когда открываю единственную сложенную страницу внутри.

Дорогой мистер Салливан,

Это письмо предназначено для того, чтобы проинформировать вас о моей отставке с…

Я вешаю трубку на Дотти и возвращаюсь в приёмную, чтобы потребовать объяснений от Эйвери. Как она могла уволиться, даже не сказав мне? Она собиралась просто уйти?

“ Эйвери, какого хрена?—

Я вижу, как моя помощница сидит под столом, приподняв аппетитную попку, и что-то бормочет себе под нос. Её юбка задралась, обнажив кремовые бёдра. Мои мысли полностью сбиваются с курса.

— Мисс Блэквуд, — выдавливаю я. Мой член почти болезненно набухает, прижимаясь к ширинке.

Вздрогнув, она ударяется головой о нижнюю часть стола. — Ой. Она пятится назад, и я изо всех сил стараюсь не пялиться на её задницу.

Ей двадцать три, придурок. Двадцать. Три. Слишком молода для тебя.

Моему телу всё равно, хотя мне почти сорок. Я точно попаду в ад.

Эйвери поднимается на ноги и размахивает в воздухе визитной карточкой. «Нашла! Визитка мистера Лейна упала за стол». Она ослепительно улыбается, как будто копаться под столом доставляет ей удовольствие. Тем временем её блузка соскользнула с одного плеча, а пряди синих и чёрных волос выбились из маленьких пучков и коснулись её изящной ключицы.

Я хватаю ртом воздух, сердце бешено колотится в груди. Я тянусь к ней, готовый прижать её к себе и завладеть этими пухлыми губами. В своей руке я вижу её заявление об уходе, и мой мозг, к счастью, возвращается в рабочее состояние, прежде чем я сделаю то, о чём мы оба пожалеем.

В моей крови похоть сменяется гневом, и что-то внутри меня меняется. Она думает, что бросает меня? Не просто нет, а чёрт возьми, нет. Моя горячая маленькая помощница никуда не денется. Ни сейчас. Ни когда-либо. Она моя. — Не хотите объяснить, мисс Блэквуд?

Глава Третья

Эйвери

Я не так представляла себе своё увольнение. Раньше я этого не осознавала, но уволиться с последней работы было гораздо проще, чем иметь дело с разъярённым работодателем и моей расчётливой бабушкой. Потому что я ни на секунду не поверила, что она не спланировала это заранее. Бабушка слишком любит поспать. Она ни за что не встала бы в четыре утра — особенно во время круиза по Японии — чтобы позвонить нам, если бы не хотела. Даже если она вдруг решила уйти на пенсию, почему бы не подождать более подходящего часа, чтобы сообщить нам об этом? Нет, она что-то замышляет. А пока мне приходится иметь дело с шокированным боссом.

Подняв руки в успокаивающем жесте, я медленно приближаюсь к нему. Его ноздри раздуваются при каждом вдохе, а моё заявление об уходе дрожит в его руке. — Я не знала, что она это планировала. Я найду кого-нибудь другого, прежде чем уйду. Не волнуйся. Кого-нибудь тихого, но способного приготовить тебе кофе по утрам.

— Ты не уйдёшь, — говорит Спенсер — нет, он рычит на меня.

«Через две недели я начну работать на новом месте, но обещаю, что до моего ухода у вас будет другая секретарша».

Что-то вспыхивает в его глазах, янтарные искорки в карих глазах становятся ярче. Он берёт меня за локоть своей большой рукой и ведёт обратно к моему столу, мягко опуская меня на стул.

Спенсер хватает меня за руки и разворачивает к себе, склоняясь надо мной.

Моё сердце бешено колотится в груди, когда он заключает меня в объятия. Я чувствую не страх. Его лицо так близко к моему, его тёплое дыхание касается моей щеки, чистый, свежий аромат его кожи переполняет мои чувства, и я краснею, ёрзая на сиденье. С каждым моим вдохом возбуждение нарастает.

“Ты остаешься”.

“Но я—”

Он резко качает головой. — Никаких аргументов. Никаких оправданий. Ты не уйдёшь, и это окончательно.

— Вы не можете держать меня здесь в плену и заставлять меня…

Эти тёмные, как виски, глаза опасно сверкают, и его взгляд опускается на мою шею, словно он собирается обхватить её руками.

Окей. Неправильная тактика. Я кладу руки ему на предплечья — о чёрт, они тоже мускулистые — и нежно поглаживаю. Очевидно, что выход моей бабушки на пенсию стал для него шоком, а моё увольнение — слишком сильным ударом. — Эй, всё будет хорошо.