Корона лжи

Я перебежала через улицу к столику преследователя и взяла монету из денег, которые он оставил за чаевые и счет. Одного четвертака было достаточно, если он находился у него в течение нескольких часов.

Но, когда я вернулась в кафе, у меня уже не было времени это проверить. Моя следующая встреча состоялась раньше.

Женщина с небесно-голубой кожей и черными глазами ждала у моего столика, за ее спиной на поводке сидел белый пудель. Ей нужна была моя помощь в поиске ее непутевой сестры, которая сбежала из дома неделю назад.

Она предложила мне нестиранную майку, которую я понюхала.

Это была единственная афера, которую я провернула. Все мои клиенты думали, что я какой-то оборотень с отличным нюхом.

Ложь была настолько легкой, насколько это было необходимо. Божественная магия была строго физической. Люди с божественной кровью могли манипулировать огнем и водой. Изменять погоду. Создавать иллюзии. Превращать свои тела в животных.

Они не могли отслеживать с помощью необработанной магии.

Если бы я показала, как работает моя сила, то сразу же раскрыла бы свою испорченную родословную.

Я еще раз глубоко вдохнула, делая вид, что принюхиваюсь. Все, что я могла почувствовать, это выцветшие духи и немного пыли, но женщина смотрела на меня с надеждой.

Некоторые люди чувствовали себя виноватыми из-за таких вещей. Но не я. Не имело значения, как я нахожу материал. Клиентов волновали только результаты, а не средства.

Ложь имеет значение только в том случае, если она причиняет вред.

Я вернула одежду обратно. Клиентка не заметила, что магия пульсирует в моем теле и обволакивает рубашку. Впитывая сущность ее сестры, я отдала только одну команду:

«Найти хозяина».

Магия свернулась вокруг приказа и связала его с рубашкой. Как нить, вплетенная в мою кожу, мышцы и кости, ответ начал тянуться ко мне.

— Хорошо. Я уловила ее запах. Пойдем.

Она злилась, что мы не можем поехать на метро, но с моей магией лучше ходить пешком. Может быть, когда-нибудь я буду предлагать бесплатные велосипеды, и нам не придется обходить весь город пешком. Ее маленький пудель цокал когтями за нами, пока мы шли по улицам, следуя за сверкающей розовой нитью магии.

К счастью, наши поиски прекратились на границе Бронкса.

Женщина поменьше, с такой же синей кожей, сидела на скамье, покрытой плесенью. В ее темных глазах читалась пустота. Ее штаны были испачканы и порваны: ноги голые.

Она сидела на солнце и все равно дрожала.

Во мне вспыхнула ярость. Через что бы ни прошла эта женщина, это был ад.

— Вот, — сказала моя клиентка с волнением в голосе. Она протянула стодолларовую купюру. — Пожалуйста, никому не говорите…

— Я никогда не делаю этого. — я выплюнула эти слова, как будто они были ядом. Горло жгло от яда. Я не умела общаться с людьми. Никто не назвал бы меня сочувствующей или теплой. Но ничто не вызывало во мне такого гнева, как вид чьих-то страданий.

Купюра дрожала в ее пальцах. Ее губы были крепко сжаты, как будто она старалась сдержать их дрожь тоже.

«Возьми деньги, Грэй. Просто возьми. Это твоя работа».

— Надеюсь, тебе больше никогда не придется меня нанимать, — сказала я ей, выхватывая деньги и засовывая их в карман. Она поняла, что я имела в виду. Мои услуги нельзя было назвать манерными, но я не была врачом.

«Береги ее, — хотела я сказать. — Если ты ее любишь, сделай так, чтобы этого больше не случилось».

Не говоря ни слова, я повернулась и пошла прочь. Иногда работа была веселой. Иногда мне приходилось искать потерявшихся щенков или помогать престарелым смертным найти зубные протезы. Но иногда эта работа была чертовски угнетающей.

Я нашла ближайшую станцию метро и села в поезд, который со скрежетом тронулся с места, в то время как мое сердце бешено колотилось.

Я полезла в карман, чтобы достать деньги, и замерла, нащупав вместо них пластик.

Ах, точно.

Я вытащила четвертак преследователя. Он лежал в полиэтиленовом пакете, чтобы моя сущность не сильно в него впиталась.

Это был хороший отвлекающий маневр. Глубоко вздохнув, я открыла пакет и погрузила свою магию в четвертак, выслеживая его след. Нить глубоко внутри меня дернулась назад.

Значит, он все еще следил за мной… подождите.

Я сосредоточилась на нити, подтверждая свои ощущения. Она вела мне за спину. Наверх к улицам.

По коже пробежали мурашки. Как можно более непринужденно я оглянулась через плечо, а затем снова перевела взгляд вперед.

— Черт.

Поезд дребезжал и раскачивался. Внезапно здесь стало слишком жарко. Слишком жарко, чтобы дышать, чтобы оставаться в сознании.

Я вцепилась в шест и закрыла глаза, пытаясь набрать воздух в легкие.

Преследователь сидел не менее чем в десяти метрах позади меня.

Как я раньше его не заметила?

Почему он ничего не сделал? Ничего не сказал?

Чувствуя себя мышью в лабиринте, я поняла, что предпочла бы, чтобы он сделал свой чертов ход вместо… этой игры. Если бы он напал на меня, у меня было бы что-то реальное для того, чтобы об этом сообщить. Даже предложение отца, обращение в полицию сейчас, скорее всего, было бы пустой тратой времени.

Они не смогут ничего сделать, пока что-то с тобой не сделают.

— Оставь меня в покое, — прошептала я. — Я не хочу никаких проблем. Я не являюсь кем-то важным.

Может быть, я могла бы сделать что-то безумное. Безбашенное. Отпугнуть ублюдка. Я знала, как кричать при экзистенциальном ужасе. Это звучало бы так, словно я умираю, или… когда мужчины ударяются мизинцем.

Возможно, это был день моей смерти. И что я могла с этим поделать? Абсолютно, абсолютно ничего.

Поезд с визгом остановился. Его двери не могли открыться достаточно быстро. Мои ноги уже топали по бетону, разъяренные и сытые по горло. Сердитые, превышающие скорость люди были нормой в этом городе, и вопреки этому все, казалось, чувствовали, что должны обходить меня стороной.

Моя магия настойчиво пульсировала, не отрывая внимания от незнакомца, который продолжал следовать позади.

Через несколько минут мои ладони ударили в дверь «Восторг Азры», петли жалобно заскрипели от того, как сильно я толкнула дверь. Порыв ветра налетел на меня, развевая мои волосы и одежду, словно какой-то заклятый рок судьбы. Удивительно, что молния не сверкнула из кончиков моих пальцев.

Болтовня в кафе то затихала, то замирала.

Азра выгнула темную бровь.

Я объявила:

— Я буду у себя, — и ворвалась в кабинет, где целый час в ярости смотрела на свое приложение для судоку и планировала пути отступления, если он подкрадется ко мне.

Моя последняя встреча сорвалась, а это означало, что я пробралась за стойку, чтобы помочь Азре с остальными посетителями. Жасмин обычно заканчивала к шести, но сегодня было оживленнее, чем обычно, поэтому Азра не жаловалась на помощь.

Это меня отвлекло. Это давало мне возможность справиться со своим дерьмовым настроем, помимо того, чтобы сосредоточиться на круглосуточной слежке за преследователем. Поддерживать постоянную связь было не так уж невозможно, но это высасывало мою энергию, как пиявка.

После закрытия кафе Азра пошла со мной в мою квартиру, чтобы я могла собрать несколько вещей, прежде чем отправиться к ней.

Преследователь… ну, шел за нами все это время.