Страница 53 из 126
ГЛАВА 25
Шрамы
Мэйси
Я прикасаюсь к нему. Не могу поверить, что я действительно прикасаюсь к нему. И, боже мой, мне это нравится. Мне нравится ощущать его шелковистую кожу на своей ладони, мне нравится сила, которую она мне дает, но больше всего я не могу насытиться выражением чистого наслаждения в его глазах.
—Dio, лисенок, ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь?
Я едва сдерживаю смех, готовый вырваться наружу. Святые угодники, это потрясающе. Видеть, как великий Нико Росси распадается у меня на ладони, - это кайф, не похожий ни на что в мире. После того, как большую часть моей взрослой жизни мужчина, который должен был любить меня безоговорочно, обращался со мной как с дерьмом, это, это чувство — за пределами моих самых смелых мечтаний.
Я даже не знаю, что на меня нашло, когда я увидела его в своей постели этим утром. Как только я преодолела непосредственный страх, на меня снизошло странное чувство спокойствия. Впервые за все время, сколько я себя помню, я спала как младенец и проснулась, чувствуя себя совершенно новой женщиной.
Не может быть, что это было из-за Нико, верно? Как это вообще возможно?
Расплывчатые образы загорелой мускулистой груди и сильных рук, обнимающих мою неподатливую фигуру, заполняют мой разум. Мы не только спали вместе, но я практически спала на нем. И, черт возьми, это был лучший сон в моей жизни.
Затем, когда я увидела ошеломляющее физическое доказательство его желания ко мне, я просто не смогла удержаться от того, чтобы протянуть свои дрожащие пальцы и… Давайте будем честны, я умирала от желания прикоснуться к нему с того дня в ванне. И теперь это происходит.
Возможно, я поторопилась выдвинуть тот глупый ультиматум по поводу Данте.
Я внутренне наказываю себя и свою похотливую внутреннюю мегеру. Нет, окончание войны с Данте и его братом - это то, что лучше для всех. Кроме того, я сказала, что Нико никогда не получит меня, если не откажется от войны. Получит - это очень широкое толкование, верно?
Семантика, я знаю, но я просто не могу мыслить логически, когда у меня в руке огромная эрекция этого мужчины.
Бедра Нико начинают покачиваться под моей ладонью, и все спиралевидные размышления прекращаются. Мое внимание сосредоточено исключительно на его твердой длине и капельках влаги, блестящих на его огромной голове. Матермунд, это не может быть нормальным. Я всегда предполагала, что Джаспер был не самым большим, но без основы для сравнения мои догадки были основаны исключительно на домыслах и непристойных любовных романах.
Нико огромен. И, наверное, хорошо, что у нас никогда не было полноценного секса, потому что я совершенно уверена, что он сломал бы меня.
Он издает стон и толкается быстрее. Я едва успеваю за его маниакальным темпом. Мой кулак скользит вверх и вниз по его длине, увеличивающаяся влага стекает по моим пальцам, замедляя быстрый темп.
—Ммм, лисенок, я так близко. Твоя рука невероятна, эти пальцы словно волшебные. Я собираюсь кончить быстрее, чем, когда был возбужденным подростком.
Раздается совершенно неуместное хихиканье, когда я представляю молодого Нико, ласкающего себя в темном чулане.
Дикая усмешка мелькает на его острой челюсти. — Сейчас ты смеешься, но подожди, пока моя теплая сперма не потечет по твоим пухлым маленьким губкам.
Я ахаю, отчего моя озорная улыбка становится еще шире. Его грязные слова доходят прямо до моей нижней половины, и теперь я жажду его злого языка. Нет, больше этого не повторится. Сжав бедра, я пытаюсь потушить пламя, когда Нико достигает точки возгорания.
Я не уверена, как я могу судить, поскольку я никогда не видела мужчину на грани оргазма, но есть что-то в смягчении его подбородка, легкой морщинке в уголках глаз и вспышке возбуждения в его темнеющих сапфировых глазах.
—Приготовься, — хрипло произносит он.
—К чему? — И что, по его мнению, я должна сделать?
—Дай мне свою ночную рубашку.
—Нет! — Я визжу.
—Я собираюсь кончить на эту кровать через секунду, если ты этого не сделаешь. Если только ты не предпочитаешь использовать свой рот? — Греховная ухмылка заставляет его глаза искриться весельем. — Потому что, поверь мне, лисенок, нет ничего, что я хотел бы больше, чем этот хорошенький маленький ротик, обхватывающий мой член.
—А как насчет простыни? — Я тянусь к шелковистой ткани.
—Экономка вернется только завтра, и это единственный чистый набор.
Почему-то я почти уверена, что он большой жирный лжец. Тем не менее, захваченная пылом момента, я срываю ночнушку через голову одной рукой, бросаю ее ему, и мои груди вываливаются наружу. Глаза Нико останавливаются на моих торчащих сосках, и с последним толчком он откидывает голову назад, и оргазм вырывается на свободу. — О, черт, Мэйси… — Его глаза практически закатываются, прежде чем он обмякает на мне, его рука обхватывает мое совершенно обнаженное тело. Бросив мою ночнушку на пол, он прижимается своим лбом к моему и кладет руки на мои бедра. Мои соски касаются твердых контуров его груди, посылая электрические искры по моим венам.
Его большие пальцы всего в нескольких дюймах от моего пульсирующего центра. О, боже, как я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне там. Так сильно хочу! Его теплое дыхание касается моего лица, его губы всего в ударе сердца от моих.
Лоб Нико прижимается к моему, на его лбу блестят капельки пота. Я сжимаю рот в тонкую линию, чтобы не завладеть этими губами. Один поцелуй, и мне конец. Несмотря на мой ультиматум, после того, как я увидела эту крошечную брешь в обороне Нико и поставила его передо мной на колени, я не уверена, сколько еще смогу продержаться.
Ощущение полностью захватывающее. Всего один вкус, и теперь я уверена, что этого никогда не будет достаточно.
Его рваные вдохи, наконец, начинают выравниваться, и он выпрямляется, снова нависая надо мной. — Это было в сто раз лучше, чем я когда-либо мог себе представить, лисенок.
Мои щеки покрываются краской смущения, когда я скрещиваю руки на обнаженной груди. Правда в том, что я стала так хороша в ручной работе, потому что к концу нашего брака я абсолютно ненавидела, когда Джаспер прикасался ко мне. Это был самый быстрый способ избавиться от него.
—Могу я отплатить тебе тем же? — В этих пронзительных лазурных глазах вспыхивает озорной огонек.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы покачать головой.
—Ты уверена? — Его горячий взгляд опускается на мои трусики, и вспыхивает высокомерная усмешка. Я слежу за его взглядом и замечаю мокрое пятно на светло-розовом шелке.
О, сахар, убейте меня.
Жар от моей похотливой девочки разгорается до самой шеи и усиливает румянец на щеках. Так неловко.
—Я могу облегчить твою боль, лисенок. Это займет всего минуту, судя по тому, насколько ты уже мокрая.
—Дело не в этом, — выпаливаю я, — мне просто нужно пописать.
О, черт возьми! Я только что сказала этому человеку, что хочу писать?
Мрачный смешок заполняет минутный воздух между нами, и Нико откидывается назад, на его несправедливо красивом лице застыла эта глупая ухмылка. — Почему ты продолжаешь отрицать то, что между нами происходит?
—Потому что это не более чем неуместная похоть, — огрызаюсь я и натягиваю простыню на свою обнаженную грудь. — И одиночество. — Помадка, что не так с моим языком? Почему у меня постоянный словесный понос рядом с этим человеком?
—И что плохого в небольшой похоти? — Он смотрит на мое декольте, едва прикрытое шелковым покрывалом.