Безжалостный король

Очередная волна вины захлестывает меня. Я не хочу волновать Маму, не ее. Она этого не заслуживает.

- Я позвоню ей, как только ты уйдешь, - ворчу я.

- Что, черт возьми, произошло?

- Это не твое дело. - Я протискиваюсь мимо брата, и мои колени дрожат от усилий. После недели постельного режима вся эта суматоха становится невыносимой. Слабый ублюдок. Опускаясь на диван, я мысленно возвращаюсь на неделю назад, к тому моменту, когда я впервые заявил права на Стеллу прямо здесь, на этом месте. Я нарушил все свои правила ради нее, а она сломала меня.

- Это из-за Стеллы, не так ли? - Данте оглядывает пентхаус, как будто наконец заметил ее отсутствие. Я чувствую это каждую гребаную секунду. Пустота, холод. Это пронзило меня до глубины души.

- Что случилось с Лиамом Маккензи?

Я фыркаю от смеха. Звук высокий и слегка ненормальный.

- Этот ублюдок подстрелил меня.

- Что?

- Я не мог убить его. Я бы не причинил Стелле такой боли, поэтому вместо этого получил пулю.

Данте подкрадывается ближе, как охотник к раненому зверю. Он садится рядом со мной, когда я не откусываю ему голову, и испускает воздух. Как будто все это время сдерживал его.

- Где он сейчас?

- Черт возьми, если я знаю.

- А Стелла?

Ее имя на его губах подобно лезвию в моем разбитом сердце.

- Не произноси, блядь, ее имя, - прохрипел я.

- Лука, я не знаю, сколько еще раз я должен извиниться. Я просто защищал тебя. Я думал, Красные Драконы послали ее трахаться с тобой.

- Ты пытался ее изнасиловать! - Я кричу.

- Я всего лишь пытался напугать ее, Лука, lo giuro ¹²⁷. Я подумал, что если немного надавлю на нее, она признает правду. Клянусь, я бы никогда на самом деле не напал на нее подобным образом. Каким, черт возьми, монстром ты меня считаешь?

Я закрываю лицо руками и разочарованно выдыхаю. Я не могу продолжать этот разговор. Не прямо сейчас.

- Я не хочу это слышать, Данте. Все кончено.

- Где она?

Мне требуются последние силы воли, чтобы не вонзить в него зубы.

- Пока она в безопасности. Это все, что тебе нужно знать. В любом случае, так, наверное, лучше. Чем дальше Стелла будет от меня, от нас, тем в большей безопасности она будет.

- Dio, Лука, ты влюблен в нее.

Его слова разрывают меня на части, и я стискиваю зубы, чтобы сдержать боль. Мои коренные зубы сжаты так сильно, что я уверен, что подпилю их до косточек.

Он встает и обходит тесный круг.

- Cazzo, fratellino, прости. Я думал, она тебя совсем запутала, потому что ты ее не трахнул. Я понятия не имел, что ты в нее влюблен.

- Прекрати так говорить, - выдавливаю я. - Это больше не имеет значения. Я все испортил. Она знает о Винни... она знает все.

- Merda.

- Да. - Я провожу руками по лицу, желая исчезнуть. Признаваться в этом дерьме своему засранцу-брату - самая жестокая пытка.

- Синьор? - Магда выглядывает из-за кухонного островка.

- Да?

- Я могу говорить откровенно? - Она заламывает руки, прежде чем положить их на стойку.

Данте закатывает глаза, и если бы я не был таким слабым, я бы врезал ему за его постоянное неуважение к моим сотрудникам.

- Давай, Магда, - говорю я на выдохе.

- Я работаю с тобой уже почти пять лет, и я никогда не видела тебя таким счастливым, каким ты был, когда появилась Стелла. - Она замолкает и теребит свой фартук, опустив голову. - Я не знаю подробностей того, что произошло между вами, но любому, у кого есть глаза, ясно, что она тоже тебя любит. Исправь все, что ты натворил, и верни ее домой.

Мое сердце замирает. Пентхаус никогда по-настоящему не чувствовался как дом, пока в него не вторглась Стелла. Она оставила свой след в каждом углу, и теперь, когда ее нет, здесь холоднее, чем когда-либо прежде.

- Я не знаю, смогу ли я это исправить, Магда.

Данте ерзает рядом со мной, и я практически чувствую его невысказанное неодобрение. Мой брат может сказать много дерьма о моей личной жизни, но его не лучше.

- Конечно, ты можешь, - продолжает Магда. - Она любит тебя, а любовь - самая сильная вещь в этом мире. Не деньги, не влияние, не власть. Любовь. Найди ее, синьор Валентино, и верни ее обратно.

Я краем глаза бросаю взгляд на Данте. Я жду его опровержения, но на этот раз он молчит.

Должно быть, я совсем pazzo, или, может быть, док что-то подсунула мне, когда делала укол, потому что моя грудь полна надежды. Это глупо и нелепо, но, Dio, я должен попробовать, верно?