Безжалостный король

ГЛАВА 41

Пытки

Лука

Dio, я чувствую себя дерьмово. Если бы только боль была под кожей. Я опускаю взгляд на аккуратно перевязанный бинтами торс и морщусь. Пуля прошла навылет, не задев мои жизненно важные органы, согласно документу. Жаль, что она не попала в сердце. Черт возьми, все изменилось с тех пор, как неделю назад от меня сбежала Стелла.

- Стелла, я люблю тебя. - Слова, которые я так долго держал взаперти, безумно звучат в моей голове.

- Vaffanculo, Luca Valentino. Ты бросил меня, ты сбежал, как гребаный трус. Ты понятия не имеешь, что такое любовь, ты, bastardo. - И ее ответ. Также, не совсем неправ. Может быть, Стелла права, и я действительно не понимаю значения этого слова. Но, cazzo, это чертовски похоже на реальность.

Прошедшая неделя без нее была пыткой. Я не могу спать, я не могу есть, я едва могу дышать. В пентхаусе без нее холодно и пусто, как и в моем сердце. Я был таким гребаным идиотом, что не сказал ей правду с самого начала.

Жужжание привлекает мое внимание к мобильнику на тумбочке. С ворчанием я беру телефон и просматриваю входящее сообщение. Микки. Он следил за Стеллой с того момента, как она сбежала из своей старой квартиры. Я живу ради случайных новостей. Последнюю неделю она отсиживалась у своей подруги Руоз. По крайней мере, она в безопасности.

Девушка живет в студии в приличной части мид-Тауна. Я попросил Тони провести полную проверку. Парня нет, приличная семья с Лонг-Айленда. Они со Стеллой учатся в одном местном колледже, и, как она упоминала, ее подруга учится на психолога. Может быть, она образумит Стеллу.

И она покинет меня навсегда.

Это был бы благородный поступок: отпустить ее. Для протокола, благородство причиняет адскую боль.

Тихий стук в дверь заставляет меня нахмуриться. Магда души во мне не чает, прислуживает мне днём и ночью, и я просто хочу, чтобы меня оставили в покое наедине с моими страданиями.

- Что? - Я рявкаю.

- Синьор Валентино, доктор Филиппо здесь.

Тьфу. Еще один человек, который уделяет мне больше внимания, чем я заслуживаю. Я заставляю себя сесть, и на этот раз боль минимальна. Во всяком случае, физически.

- Ладно, впусти ее, - наконец ворчу я.

Магда открывает дверь, и входит доктор с красными губами и на высоких каблуках. Я помню время, когда великолепный доктор заставлял мой член дергаться. Теперь я ничего не чувствую. Опустошен. Оцепенел.

- Ciao, bello. Ты выглядишь лучше. - Она ставит свой портфель и достает ставшее привычным медицинское оборудование. - Как ты себя чувствуешь?

- Как будто в меня стреляли.

- Похоже, твой юмор неплохо развивается.

- Он не встает с постели, - бормочет Магда из коридора.

Я бросаю на нее предательский взгляд. Возможно, пришло время отправить ее в отпуск, от которого она всегда отказывается. Неделя или две в одиночестве - это как раз то, что мне нужно. Погрязнуть в жалости к себе.

- Лука, ты знаешь, как это работает. - Док поднимает на меня взгляд, на шее у нее висит стетоскоп. - Чем дольше ты остаешься неподвижным, тем труднее восстанавливаться.

Как мне сказать ей, что мне насрать? Что без Стеллы у меня нет цели, нет смысла жить. Она - мой сияющий свет в бесконечной тьме, и, черт возьми, без нее чернота такая густая, что я не могу преодолеть ее.

Она продолжает осмотр, осторожно снимая повязки, чтобы осмотреть рану.

- Похоже, у тебя все хорошо заживает. Полагаю, это единственный плюс постоянного постельного режима.

Я издаю уклончивое ворчание, в то время как она продолжает свое тихое разглядывание.

Как я сюда попал? Ах да, я выбросил все свои правила в окно и полностью проебал свой мир. Вот почему правила были всегда. Вот почему я так далеко продвинулся в жизни. Один восхитительный месяц со Стеллой, и все пошло прахом.

Уголки моих губ приподнимаются, когда образы ее идеальных розовых губ, этого пламенного взгляда, ощущения ее прикосновения заполняют мой разум. Dio, я все испортил, но крошечная часть меня повторила бы это сто раз за тот месяц, проведенный с ней.

- Вот это я и хочу видеть. - Доктор Филиппо улыбается, аккуратно меняя повязки. - Что бы ни заставило вас улыбнуться, делайте это чаще.

Раздается печальный смешок. - Я думал, ты сказал никакого секса, пока я полностью не исцелюсь.

Она замахивается на меня своими идеально наманикюренными ногтями.

- Я сказала. Но это не может быть единственным, что заставляет тебя улыбаться.

Нет, это не так. Прямо сейчас было бы достаточно просто быть рядом со Стеллой. Даже если я никогда больше не смогу прикоснуться к ней, я бы выжил, если бы просто знал, что с ней все в порядке. Торнадо вины бушует у меня внутри. Она, должно быть, ненавидит меня. И вполне заслуженно.

Я был таким трусом, бросив ее тогда. Я не только отнял у нее брата, я оставил ее одну бороться с ее засранцем отцом. Конечно, мне тогда было всего семнадцать, но я был законченным stronzo. Я знал, что ошибался. Я обещал Винни, что всегда буду защищать Стеллу, и бросил ее.

- Что ж, если вам больше ничего не нужно... - Врач встает, возвращая меня в настоящее. - Я вернусь на следующей неделе, чтобы проверить швы.

Я медленно опускаю голову. - Спасибо.

Она сжимает мою руку и тепло улыбается. - Я накладывала тебе швы столько раз, что не могу сосчитать, Лука, и я никогда не видела тебя таким. Мне это не нравится.

- Просто не в духе, - выдавливаю я.

- Я надеюсь, что ты станешь прежним, когда я увижу тебя снова.

Я киваю. Мне придется вытащить голову из задницы, пока моя империя не рухнула. В отсутствие Данте Клара возглавляет "Кинг Индастриз", и то напряжение, которое я возложил на своего исполнительного помощника, несправедливо. Она тигрица, поэтому я знаю, что она справится с этим, но это неправильно. Я не могу вечно сидеть в постели.

Я заставляю себя смотреть, как доктор Филиппо выходит, покачивая бедрами в обтягивающем белом медицинском халате, но я ничего не чувствую. Я хочу только одну женщину. И, возможно, я был слишком большим трусом, чтобы признать это. Я откидываю одеяло и соскальзываю на край матраса.

Магда издает визг, когда я шиплю от боли, и я обнаруживаю, что она задерживается в дверях.

- Могу я вам помочь, синьор? - шепчет она и делает шаг внутрь. Храбрая женщина, учитывая хмурый взгляд, который я чувствую, как кривятся мои губы.

- Нет, - рычу я. - Я должен сделать это сам.

Я медленно поднимаюсь с кровати. Еще одно шипение вырывается из моих стиснутых зубов, когда моя разорванная кожа натягивается, когда я встаю.

Приглушенные крики, доносящиеся из коридора, положили конец моей вечеринке жалости. Я выпрямляюсь и заставляю свои ноги идти к двери. Я узнаю этот голос. При звуке этого звучит чистая, неразбавленная ярость.

Я выхожу в коридор и нахожу Алби и Данте в фойе. Мой охранник пытается оттащить моего брата назад, но он, как всегда, ведет себя как придурок.

Альби ловит мой взгляд поверх плеча Данте.

- Прости, капо. Он не принял отказа. Он протиснулся мимо меня и вошел в лифт, прежде чем я успел его остановить. Я не думал, что ты хочешь, чтобы я его застрелил.

Кривая усмешка кривит мои губы. Первая настоящая эмоция, которую я испытал за последние дни.

- Cazzo, давай, Лука. - Данте поворачивается ко мне. - Я просто хотел проведать тебя, fratellino. Тони сказал мне, что в тебя стреляли, и больше ничего не говорит. Я писал, звонил, а ты игнорируешь меня. Мама сходит с ума. Ты не можешь так с ней поступить.