Страница 50 из 61
Жар заливает мое лицо, но я не могу отрицать, как мое тело реагирует на него, как мой пульс учащается под его взглядом.
Он двигается, его руки опираются по обе стороны моих бедер, когда он наклоняется ко мне. Его присутствие подавляет, и я остро ощущаю каждый его дюйм — острые углы его челюсти, яркость его глаз, слабый запах его одеколона.
— Ты сводишь меня с ума, — бормочет он низким и хриплым голосом, наклоняясь ближе.
Я тяжело сглатываю, мое дыхание прерывается, когда его губы оказываются прямо над моими. — Я могу сказать то же самое о тебе, — шепчу я, слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить.
Его ухмылка возвращается, но в его взгляде промелькнуло что-то более глубокое — что-то грубое и беззащитное. Он сокращает расстояние, его губы захватывают мои в поцелуе, который совсем не нежен.
Это голодное, требовательное столкновение эмоций, которое никто из нас не готов назвать. Его руки движутся к моей талии, крепко сжимая меня, пока он вдавливает меня глубже в матрас.
Я отвечаю, не думая, мои пальцы впиваются в его рубашку, когда я целую его в ответ с такой же интенсивностью. Каждый нерв в моем теле ощущается живым, каждая мысль утоплена в пылу момента.
Макар шевелится, оседлав меня, его вес прижимает меня к месту. Его руки скользят по моим бокам, скользят под подол моей рубашки, и я вздрагиваю от ощущения его пальцев на своей коже.
— Ты не должен… этого делать, — шепчу я ему в губы, хотя в моих словах нет уверенности.
— Почему нет? — бормочет он в ответ низким и дразнящим голосом.
— Потому что… — Мои слова затихают, когда его губы движутся к моей шее, а зубы касаются чувствительной кожи.
— Потому что? — спрашивает он, поднимая руки выше, оставляя за собой огненный след.
Я не отвечаю, слишком поглощенная тем, как он разбивает меня по частям.
Я чувствую, как его ладонь прижимается к изгибу моего живота, его пальцы растопыриваются, чтобы провести по нежной выпуклости. Его губы покидают мои, спускаясь к моей челюсти, затем к моей шее, оставляя за собой линию тепла.
— Макар, — бормочу я, и мой голос едва слышен из-за звука моего собственного колотящегося сердца.
Его рот парит у моей ключицы, его дыхание согревает мою кожу. — Ты чувствуешься невероятно, — бормочет он, его голос грубый и резкий от сдержанности. Его рука на моем животе двигается, его большой палец касается ткани моей рубашки. — Наш ребенок, — добавляет он тихо, и на мгновение я улавливаю уязвимость в его тоне, которую он редко позволяет показать.
Мои пальцы запутываются в его волосах, притягивая его ближе. — У нас все хорошо, — шепчу я, и в моем голосе слышится смесь уверения и приглашения. — Тебе не нужно сдерживаться.
Затем он слегка напрягается, его поцелуи замедляются, пока он наконец не отстраняется. Его взгляд встречается с моим, его выражение противоречиво.
— Нет, — резко говорит он, садясь на корточки.
Я моргаю, глядя на него, все еще задыхаясь и застигнутая врасплох внезапным изменением. — Нет?
Макар слабо ухмыляется, его голубые глаза светятся смесью веселья и чего-то более темного. — Не сегодня, — говорит он легким, но твердым тоном. — Это не очень хорошая идея.
Я прищуриваюсь, приподнимаясь на локтях. — Ты серьезно?
— Очень, — отвечает он, его ухмылка становится шире, когда он откидывается назад, положив руки на бедра. — Тебе придется подождать.
Мои губы раздвигаются в недоумении, внутри меня бурлит смесь разочарования и веселья. Я смотрю на него, но в этом нет настоящего жара. — Ты жесток.
— Может быть, — соглашается он, его тон полон самодовольного удовлетворения. — Ты та, кто будет думать об этом всю ночь.
Он подходит ближе, наклоняется, чтобы оставить на моем лбу долгий поцелуй, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.
Я падаю обратно на кровать, издавая тихий стон разочарования. Черт бы его побрал и эту сводящую с ума сдержанность.
Черт возьми, из-за этого я хочу его еще больше.
Когда я поднимаю взгляд, Макар смотрит на меня своими яркими голубыми глазами. Мои щеки краснеют, когда он наклоняется, чтобы укусить меня за ключицу.
— Ты снова пялишься на меня, — поддразниваю я, пытаясь скрыть одышку, все еще оставшуюся после его недавнего прикосновения.
— Разве ты можешь меня винить? — парирует он тихим голосом, опускаясь на колени на кровать.
У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется, его губы касаются моего животика через тонкую ткань моей рубашки. Мягкость этого жеста заставляет меня дрожать, резко контрастируя с той интенсивностью, которую он обычно несет. Его руки находят мои бедра, удерживая меня неподвижно, пока он покрывает поцелуями изгиб моего живота.
— Макар… — шепчу я, и мой голос дрожит от предвкушения.
Он смотрит на меня, его голубые глаза темные и тлеющие, опасная смесь озорства и привязанности. — Ты думаешь, я жесток? — бормочет он, его губы опускаются ниже.
— Да, — выдавливаю я из себя, хотя это слово звучит скорее как вздох, чем обвинение.
Его ухмылка возвращается, медленная и обдуманная. — Тогда я покажу тебе, насколько добрым я могу быть.
Прежде чем я успеваю ответить, его руки скользят под подол моей юбки, толстые пальцы скользят внутрь меня. Мое дыхание прерывается, когда он сгибает палец, удовольствие искрится в моем уставшем теле.
— Ты прекрасна, — шепчет он мне на ухо, его голос хриплый и искренний.
Слова заставляют мою грудь сжиматься, волна тепла проносится сквозь меня. Его руки двигаются целенаправленно, исследуя, дразня, и напряжение в моем теле нарастает, пока я не теряюсь в ощущениях, которые он из меня вытягивает.
Он работает со мной нежно, мягко, пока я не превращаюсь в хнычущую массу на подушках. Я кончаю тихо, все мое тело трясется, тихий стон на моих губах.
Когда он наконец отстраняется, оставляя меня бездыханной и покрасневшей, выражение его лица мягче, чем я когда-либо видела. Он двигается рядом со мной, ложится на кровать и притягивает меня к себе. Одна его рука обнимает меня за плечи, а другая рука защитно лежит на моем животе.
Его губы изгибаются в слабой улыбке, и он целует меня в висок, ощущая тепло его дыхания на моей коже.
Впервые за то, что кажется вечностью, я чувствую себя в безопасности, окутанной силой его объятий. Когда мои глаза закрываются, его рука остается твердой на моем животе, укореняя меня в тихой уверенности его присутствия.
На сегодня это все, что мне нужно.