Страница 49 из 61
Глава 23 - Ханна
Пакет с лекарствами стоит на кухонном столе, глядя на меня, как гора, на которую я не уверена, что смогу взобраться. Я медленно их распаковываю, расставляя бутылки и коробки в аккуратный ряд: таблетки от давления, кальциевые добавки, аспирин в низкой дозе и пренатальные витамины.
Каждое из них напоминает мне о том, насколько хрупка эта ситуация, насколько хрупка я сама.
Я чувствую, как Макар смотрит на меня через всю комнату. Его пронзительные голубые глаза следят за каждым моим движением, выражение лица непроницаемое, но напряженное.
— Ты собираешься прожечь во мне дыру своим взглядом, — говорю я, не поднимая глаз, и в моем голосе слышится раздражение.
— Я пытаюсь понять тебя, — отвечает он спокойным тоном, но с нотками любопытства.
Я наконец взглянула на него, приподняв бровь. — Что тут такого сложного для понимания?
Он откидывается на кухонный стол, скрещивая руки. — Почему ты так решительно хочешь оставить этого ребенка? После всего, что сказал врач, после всех рисков... почему?
Вопрос застает меня врасплох, хотя я его и ожидала. Мои руки все еще на бутылочке с аспирином, и я поворачиваюсь к нему лицом. — Я не знаю почему, но... он значат для меня все, — тихо говорю я, мой голос ровен, несмотря на бурю, назревающую внутри меня.
Он хмурит брови, сжимает челюсти. — Даже если это означает рисковать жизнью?
— Да.
Это единственное слово повисло между нами, тяжелое и непреклонное.
— Я уже так много потеряла, Макар, — продолжаю я, и мой голос слегка дрожит. — Моя семья, мое чувство нормальности, моя свобода… Этот ребенок? Это то, что я должна сохранить. Что-то мое. Я уверена, что справлюсь. Я должна.
Он смотрит на меня долгим взглядом, его выражение смягчается почти незаметно. Жесткие края его лица, кажется, расслабляются, и впервые с начала этого разговора я вижу проблеск чего-то более теплого в его глазах.
— Ты упрямая, — говорит он тише.
— Я уже слышала это раньше, — отвечаю я, и на моих губах появляется слабая улыбка.
Он отталкивается от стола и шагает ко мне, останавливаясь всего в футе от меня. Его присутствие подавляет, его взгляд прикован к моему. — Если ты собираешься быть такой упрямой, — говорит он, потянувшись за одной из баночек с таблетками, — тебе понадобится помощь.
Я моргаю, застигнутая врасплох внезапной переменой в его тоне. — Помощь?
Он слабо ухмыляется, слегка встряхивая бутылочку. — Я поставлю тебе напоминания, чтобы ты их приняла. Я прослежу, чтобы ты ела правильную пищу. Черт, я даже заставлю тебя оставаться в постели, если придется.
— Заставишь меня? — усмехаюсь я, прищурившись.
Его ухмылка становится шире, а в глазах — блеск веселья и чего-то более темного. — Тебе бы это понравилось, не так ли?
Мои щеки вспыхивают, и я смотрю на него, хотя не могу сдержать небольшой смех, который вырывается из меня. — Может быть, я бы не возненавидела это полностью.
Мы стоим так близко, что я чувствую исходящее от него тепло, запах его одеколона, окутывающий меня, словно сеть. Он ставит бутылочку с таблетками обратно на стойку и подходит еще ближе, его рука касается моей, когда он наклоняется.
— Ханна, — бормочет он, и его голос звучит как низкое рычание, от которого у меня пробегают мурашки по спине.
— Да? — выдавливаю я, у меня перехватывает дыхание, когда его пальцы легко скользят по моему запястью.
— Ты сведешь меня с ума, — говорит он, и его губы изгибаются в ухмылке, в которой в равной степени выражаются раздражение и восхищение.
— Хорошо, — шепчу я, встречая его взгляд прямо.
На мгновение воздух между нами потрескивает от напряжения, напряженная тишина, которая кажется одновременно опасной и волнующей. Затем он отступает назад, его рука падает, когда он берет еще одну бутылочку с лекарством.
— Давай, — говорит он, и его тон становится более серьезным. — Давай придумаем для этого систему.
Я смотрю, как он выстраивает бутылки, его движения точные и обдуманные. Есть что-то странно милое в том, как он сосредоточен, как будто обеспечение моей безопасности стало его личной миссией.
— Спасибо, — тихо говорю я, слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.
Он смотрит на меня, его голубые глаза мягче, чем я когда-либо их видела. — Не благодари меня, — говорит он хрипло. — Просто береги себя. Это все, о чем я прошу.
***
Горький привкус таблеток остается на моем языке, и я морщусь, запивая их стаканом воды. Первая доза этой новой реальности. Я ставлю стакан обратно на стойку с тихим звоном и смотрю на Макара. Он наблюдает за мной, скрестив руки, и в уголках его губ играет насмешливая ухмылка.
— Не нравится вкус? — сухо спрашивает он.
Я сердито смотрю на него, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Они ужасны. Как будто глотаешь мел, пропитанный машинным маслом.
Его ухмылка становится шире, и он подходит ближе, отодвигая стакан подальше. — Ты привыкнешь.
— Сомнительно, — бормочу я, но в моем голосе нет ни капли яда.
Макар не отвечает, вместо этого кладет руку мне на поясницу и выводит меня из кухни. Его прикосновение твердое, крепкое, но не властное. — Тебе нужно лечь, — говорит он, его тон не оставляет места для спора.
Я не сопротивляюсь, слишком устала, чтобы отталкивать. Усталость, которая приходит со всем этим, неумолима, и я чувствую ее в каждой части своего тела.
Он ведет меня в спальню, тусклый свет отбрасывает длинные тени по всему пространству. Когда я опускаюсь на кровать, плюшевый матрас окутывает меня, я выдыхаю, мои плечи облегченно опускаются.
Макар опускается на колени рядом со мной, его острые глаза сканируют мое лицо. — Твои ноги, — говорит он, глядя на них. — Они распухли.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — шучу я, пытаясь привнести в момент немного юмора.
Он приподнимает бровь. — Сними носки.
Я удивленно моргаю. — Зачем?
— Я помогу, — отвечает он как ни в чем не бывало.
Я колеблюсь, но усталость берет верх, и я откидываюсь назад, позволяя ему стянуть с меня носки. Его руки теплые, когда они обхватывают мою лодыжку, его прикосновение твердое, но нежное, когда он начинает массировать свод моей стопы.
У меня вырывается непроизвольный вздох, и я глубже погружаюсь в кровать. — Ненавижу признавать это, — бормочу я, — но это ощущается... потрясающе.
Его губы дергаются от удовольствия. — Ты кажешься удивленной.
— Может быть, потому что я удивлена, — отвечаю я, и в моем голосе проступают насмешливые нотки. — Не думала, что у кого-то вроде тебя есть мягкая сторона.
Он не отвечает сразу, его пальцы работают над особенно напряженным местом. Затем он ухмыляется, его взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим. — Не привыкай к этому, — говорит он, его голос тихий.
Слова игривые, но от тона у меня по спине пробегают мурашки.
Его руки движутся вверх, разминая опухшую плоть моих икр, и я закрываю глаза, позволяя теплу его прикосновения успокоить меня. Затем его пальцы скользят выше, скользя над моим коленом, и у меня перехватывает дыхание.
— Макар, — бормочу я дрожащим голосом.
Его губы изгибаются в озорной улыбке, когда он наклоняется ближе, прижимая медленный, преднамеренный поцелуй чуть выше моего колена. — Хмм? — мычит он, его голос темный и дразнящий.
— Это не совсем… лекарство, — выдавливаю я из себя, чувствуя, как колотится мое сердце.
Его голубые глаза блестят, когда он поднимает голову, на его лице смесь озорства и чего-то гораздо более опасного. — Кто сказал, что я занимаюсь медициной?