Страница 44 из 61
Ее глаза снова смотрят на меня, и на мгновение в них вспыхивает огонь. — Я делаю это ради ребенка, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Это все, что имеет значение.
Ее упрямство должно бы меня бесить, и, возможно, так оно и есть, но оно также... пленяет меня. Чистая сила ее воли, ее решимость, ее бескорыстие — это одновременно и сводит с ума, и притягивает.
Прежде чем она успевает ответить, я сокращаю расстояние между нами, захватывая ее губы своими. Поцелуй яростный, голодный, столкновение эмоций, в которых никто из нас не готов признаться вслух.
Ее дыхание прерывается, ее пальцы впиваются в перед моей рубашки, когда она притягивает меня ближе. Я чувствую тепло ее тела, прижатого к моему, слабый изгиб ее живота напоминает мне обо всем, что изменилось, и обо всем, что связывает ее со мной.
Она вздыхает мне в губы, и я углубляю поцелуй, моя рука скользит ей за шею, чтобы удержать ее на месте. Ее вкус опьяняет, смесь неповиновения и уязвимости, которой я не могу противиться.
Когда я наконец отстраняюсь, ее губы распухли, щеки раскраснелись, а глаза потемнели от чего-то, что соответствует тому голоду, который я чувствую.
— Макар, — шепчет она дрожащим голосом.
Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, пытаясь обуздать хаос, который она во мне возбуждает. — Ты моя, Ханна, — бормочу я грубым голосом. — Ты и ребенок. И я не позволю, чтобы с вами обоими что-то случилось.
Ее дыхание замирает, и на мгновение я замечаю, как что-то меняется в ее выражении лица — что-то более мягкое, беззащитное. Прежде чем она успевает ответить, дверь скрипит, открываясь, прерывая момент.
Андрей заходит внутрь, его выражение лица нейтральное, но его время обдуманно. — Ей нужно отдохнуть, — говорит он, его тон спокойный, но твердый.
Я бросаю на него короткий взгляд, но знаю, что он прав. И все же мне требуется вся моя сила, чтобы отойти, отпустить ее руку и подняться на ноги.
— Я вернусь, — говорю я ей, и мой голос слегка смягчается, когда я встречаюсь с ней взглядом.
Она кивает, ее губы сжимаются в тонкую линию, когда она смотрит на меня.
Когда я направляюсь к двери, Андрей идет рядом со мной, сохраняя свою обычную невозмутимость.
— Вы, кажется,... обеспокоены, — говорит он через мгновение, его тон тщательно контролируем.
Я смотрю на него, и мое выражение лица ожесточается. — Конечно, я обеспокоен, — огрызаюсь я. — Она носит моего ребенка.
Андрей слабо ухмыляется, но больше ничего не комментирует.
Когда мы покидаем больницу, холодный ночной воздух бьет меня словно пощечина, но это не остужает огонь, все еще горящий во мне.
Андрей идет рядом со мной, когда мы выходим на свежий ночной воздух, далекий гул транспорта заполняет тишину. Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить затянувшееся разочарование, терзающее меня.
— Ты на грани, — говорит Андрей спокойным, но пронзительным тоном.
Я бросаю на него острый взгляд. — А ты бы не был?
Он пожимает плечами, засовывая руки в карманы. — Может быть. Это не похоже на тебя — показывать это. Это, — он указывает на больницу позади нас, — для тебя это по-другому.
Я не отвечаю сразу, моя челюсть сжимается, когда я дохожу до машины. Андрей небрежно прислоняется к пассажирской двери, ожидая.
— Скажи то, что тебе не терпится сказать, — выдавливаю я из себя, понижая голос.
Андрей слабо ухмыляется, всегда придерживаясь той черты, которая ему сойдет с рук. — Ты не из тех, кто отвлекается, Макар. Она отвлекает. Опасно.
— Осторожно, — предупреждаю я резким тоном.
— Я просто говорю, — продолжает он, не смущаясь. — У тебя и так дел по горло. Встречи, союзы, враги... теперь жена и ребенок. Для такого человека, как ты, это слишком уязвимо.
Мои пальцы сжимают ключи в руке, но я не набрасываюсь. — Это не уязвимость, — наконец говорю я, мой голос холоден и ровен. — Это моя ответственность. Мое наследие.
Андрей приподнимает бровь, его ухмылка становится чуть шире. — Наследие, да? С того места, где я стою, кажется, что это нечто большее.
Я подхожу ближе, мой взгляд сужается. — Если у тебя есть проблема с тем, как я управляю своей семьей, говори сейчас. В противном случае заткнитесь и делайте свою работу.
Андрей тихонько усмехается, поднимая руки в знак капитуляции. — Никаких проблем, босс. Просто хочу убедиться, что вы правильно расставили приоритеты.
Я смотрю на него, но напряжение между нами рассеивается так же быстро, как и возникло. У Андрея есть манера нажимать на кнопки, но он лоялен. Он знает, что лучше не переходить черту.
— Назначь людей на смену в особняке, — говорю я, мой тон резкий. — Я не хочу ни единой трещины в нашей системе безопасности, пока ее там нет.
— Уже сделано, — мягко отвечает Андрей. — Я все подготовил. Ты же меня знаешь — я никто, если не дотошен.
— Хорошо, — бормочу я, открывая дверцу машины.
Когда я устраиваюсь на водительском сиденье, Андрей наклоняется, его ухмылка все еще на месте. — Возможно, в следующий раз ты захочешь принести ей цветы, босс. Женщинам нравятся такие вещи.