Страница 42 из 61
Когда я отхожу от двери в комнату Анатолия, Вера идет рядом со мной, ее тихое присутствие успокаивает в тихом коридоре. Иногда особняк кажется слишком большим, слишком холодным и пугающим, но Вера умеет смягчать его углы.
Она смотрит на меня, слегка нахмурив брови. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?
Я киваю, хотя моя рука инстинктивно снова тянется к животу. — Думаю, да. Просто был небольшой дискомфорт.
— Даже мелочи имеют значение, — мягко говорит она. — Это ведь твой первый раз, не так ли?
Я слабо улыбаюсь. — Так и есть. У меня такое чувство, будто я понятия не имею, что делаю.
Она усмехается, звук теплый и материнский. — Сначала никто не знает. Первый ребенок учит тебя так же, как ты учишь его.
Ее слова добры, но они имеют вес, который я не могу игнорировать. — У тебя есть дети? — спрашиваю я, поглядывая на нее, пока мы идем.
Ее лицо светится, а в глазах горит искорка гордости. — Двое. Мальчик и девочка. Они уже почти взрослые — поздние подростки. Они — мой мир.
Я не могу не улыбнуться, видя, как смягчается ее тон, когда она говорит о них. — Они похожи на тебя?
— О, боже, нет, — смеется она. — Моя дочь Алина — яростно независимая. В ней есть огонь, который напоминает мне о тебе, на самом деле. Всегда сомневающаяся, всегда бросающая вызов.
Я приподнимаю бровь. — Это твой вежливый способ сказать, что я сложная?
Она усмехается. — Вовсе нет. Хорошо иметь огонь. Жизнь не всегда добра, и это помогает быть сильной. Алина напоминает мне об этом каждый день.
— Ваш сын?
— Маркус, — говорит она, и ее голос становится еще тише. — Он стал тише. Задумчивее. Он мало говорит, но когда говорит, его всегда стоит слушать.
Я слышу любовь в ее голосе, нерушимую связь, которую она имеет со своими детьми, и это дергает что-то внутри меня. Я смотрю на свой растущий живот, размышляя, смогу ли я когда-нибудь почувствовать ту же самую связь.
— Звучит чудесно, — честно говорю я.
— Так и есть, — соглашается Вера. — Они многому меня научили. Быть родителем — это не только направлять их, но и учиться у них. Вот увидите. Этот ваш малыш изменит вас так, как вы и представить себе не можете.
Ее слова звучат для меня тяжело, но утешительно, и я задаюсь вопросом: — Ты всегда хотела детей?
— Да, — говорит она, кивая. — Но мне все равно было страшно. Я задавалась вопросом, достаточно ли меня для них, сделаю ли я правильный выбор. Знаешь что? Я до сих пор иногда задаюсь этим вопросом. Любовь умеет провести вас через все трудности.
Любовь. Это слово застряло в моем сознании, принося с собой волну неуверенности.
Когда мы подходим к двери моей комнаты, Вера останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. — Ты будешь хорошей матерью, Ханна, — говорит она, ее тон полон тихой убежденности.
Я моргаю, застигнутая врасплох уверенностью в ее голосе. — Ты этого не знаешь, — говорю я тихо.
— О, но я знаю, — отвечает она, и ее губы кривятся в нежной улыбке. — Я уже видела, как ты заботишься, как ты думаешь об этом ребенке. Это самое главное.
Я с трудом сглатываю, эмоции подступают к горлу. — Спасибо, — шепчу я.
Она протягивает руку, кладя ее мне на плечо. — Ты не одинока, дорогая. Помни об этом. И если тебе когда-нибудь понадобится совет — или просто кто-то, с кем можно поговорить — я здесь.
Ее доброта ошеломляет, и на мгновение я не знаю, что сказать. Все, что я могу сделать, это кивнуть, моя грудь сжимается от благодарности.
Когда Вера уходит, оставляя меня у двери в мою комнату, я чувствую себя немного менее потерянной. Ее слова эхом отзываются в моем сознании, когда я вхожу внутрь, закрывая за собой дверь.
Я сажусь на край кровати, кладу руку на живот и медленно выдыхаю.