Страница 34 из 61
— Я здесь с самого детства, — отвечает Вера с ноткой гордости в голосе. — Я приехала сюда еще девчонкой, работала под началом экономки, которая была до меня. Я видела этот дом во многих сезонах, во многих переменах.
Я киваю, ее история утешает своей простотой. Она устойчива, тихий якорь в месте, которое, кажется, постоянно колеблется у меня под ногами.
Не задумываясь, я говорю: — У меня было что-то подобное. Чувство стабильности, я имею в виду.
Вера наклоняет голову, побуждая меня продолжать.
— Моя мама, — тихо говорю я, опуская взгляд на свои руки. — Она делала десерт — булочки с корицей и вишней сверху. Я приходила из школы, и она уже их готовила. Они не были какими-то вычурными или типа того, но... они заставляли чувствовать себя нормально. Безопасно.
Мой голос срывается, и я чувствую жжение от слез в глазах. Я быстро моргаю, пытаясь их сдержать, стыдясь проступающей уязвимости.
Вера тянется через стол, ее рука нежно лежит на моей. Ее прикосновение теплое, заземляющее. — Это звучит прекрасно, — тихо говорит она. — Еда имеет свойство возвращать воспоминания, не так ли? Дело не только во вкусе — это ощущение, комфорт, который она приносит.
Я киваю, тяжело сглатывая. — У меня их не было с тех пор, как она умерла.
Вера слегка сжимает мою руку, затем отстраняется, сочувственно улыбаясь. — Может быть, однажды мы сможем сделать их вместе.
Ее слова застают меня врасплох, и я поднимаю на нее взгляд, удивленная добротой ее предложения. — Я бы хотела, — признаюсь я, слова едва слышны шепотом.
Звук приближающихся шагов прерывает момент. Я автоматически застываю, тепло кухни сменяется холодом, когда Макар входит в комнату.
Его взгляд проносится по мне, острый и оценивающий. Он все еще в своем костюме, темная ткань безупречна, несмотря на долгий день.
— Приспосабливаешься? — спрашивает он, и его тон пронизан ухмылкой.
Я ощетиниваюсь, скрещивая руки на груди. — Я выживаю, — отвечаю я категорически.
Его ухмылка становится шире, а глаза задерживаются на мне на мгновение дольше, чем нужно. В его взгляде есть что-то... внимание, которое меня тревожит, заставляет чувствовать себя одновременно и уязвимой, и любопытной.
— Хорошо, — наконец говорит он пренебрежительным тоном. — Я рад видеть, что ты заводишь друзей.
Я сердито смотрю на него, но он не дает мне удовлетворения отреагировать. Он поворачивается к Вере, кивая в знак признательности. — Мне нужно, чтобы сегодня вечером в кабинете приготовили ужин.
— Конечно, господин Шаров, — спокойно отвечает Вера.
Внимание Макара ненадолго переключается на меня, выражение его лица нечитаемо. — Постарайся не создавать проблем, — говорит он тихим и почти насмешливым голосом. Затем, так же быстро, как он вошел, он уходит, оставляя после себя тяжелую тишину.
Я медленно выдыхаю, напряжение уходит из моих плеч.
— Он не так уж и плох, — легкомысленно говорит Вера, ее тон дразнящий.
Я тихонько фыркаю, качая головой. — Он хуже всех.
Она усмехается, собирая чашки со стола. — Ты удивишься, как сильно люди могут измениться, Ханна. Даже он.
Я не отвечаю, но ее слова задерживаются в моей голове, пока я смотрю в окно, а мои мысли блуждают между прошлым и неопределенным будущим.
Я бросаю взгляд в сторону двери, где Макар исчез несколько мгновений назад, и моя грудь сжимается от противоречивых эмоций. Может ли кто-то вроде него действительно измениться? Может ли безжалостный человек, который держит мою свободу в заложниках, — человек, который контролирует каждое мое движение, — быть способен на что-то более мягкое?
Мне хочется посмеяться над этой мыслью, оттолкнуть ее как нелепую, но воспоминание о его прикосновении прошлой ночью, огонь в его взгляде останавливают меня. Там было что-то еще, не так ли? Что-то большее.
— Ты слишком много думаешь, — мягко говорит Вера, прерывая мои беспорядочные мысли.
Я удивленно моргаю и смотрю на нее.
Она понимающе улыбается. — Действуй по одному дню за раз. Тебе не нужно выяснять все сейчас.
Я слабо киваю, хотя неопределенность все еще гложет меня.
Когда Вера кладет мне на плечо успокаивающую руку, прежде чем вернуться к своей работе, я медленно выдыхаю. По одному дню за раз. Это все, что я могу сейчас сделать.