Страница 35 из 61
Глава 16 - Макар
Дорога домой кажется длиннее обычного, ритмичный гул двигателя не успокаивает мои мысли. Работа была обычным хаосом — переговоры, угрозы, сделки, которые нужно было заключить, — но во всем этом мои мысли продолжали возвращаться к ней.
Ханна.
Этот брак никогда не должен был что-то значить. Это была необходимость, решение проблемы, о которой я не просил, но отказывался ее игнорировать. И все же, каждый день с тех пор, как мы обменялись клятвами, я чувствовал себя... по-другому.
Я думаю о ней слишком часто, чаще, чем хочу признаться. Ее острый язык, огонь в ее глазах, то, как она смягчается, когда думает, что никто не смотрит. Она упрямая, бесящая и совершенно пленительная.
Я хочу увидеть ее лицо, как только войду в дверь. Я хочу, чтобы она была в моей постели каждую ночь, запутавшаяся в моих простынях, ее тело прижималось к моему.
Эта мысль меня раздражает, заставляет крепче сжимать руль. Она не должна так на меня влиять.
Когда я въезжаю на подъездную дорожку, что-то не так. Особняк возвышается, как всегда, его величественный фасад нетронут, но напряжение в воздухе ощутимо.
Когда я выхожу из машины, мне навстречу подбегает один из моих людей, на его лице написано беспокойство.
— Сэр, — говорит он тихим голосом. — У нас в доме грабитель.
Слова были как удар, мое тело тут же напряглось. — Где?
— Западное крыло, — отвечает он. — Исследование на втором этаже. Мы держим территорию под контролем.
Я не жду больше. Проталкиваясь мимо него, я пробираюсь внутрь, мои ботинки стучат по полированным полам, когда я направляюсь к суматохе. Адреналин проходит сквозь меня, обостряя мою сосредоточенность.
Когда я дохожу до кабинета, у двери стоят еще двое охранников, держа оружие наготове. Один смотрит на меня, настороженно. — Сэр, мы…
Я не даю ему договорить. Я толкаю дверь с такой силой, что она хлопает по стене, и звук разносится по комнате.
Нарушитель там, скрывается в тенях, его фигура частично скрыта тусклым светом. В его руке блеск стали — нож, поднятый и готовый к бою.
Воздух густ от напряжения, каждый мускул в моем теле сжимается, как пружина, когда я шагаю дальше в комнату. Глаза мужчины встречаются с моими, темные и дикие, хищник, загнанный в угол, но все еще опасный. Он не говорит, не вздрагивает, его нож неподвижен в его руке.
Я делаю еще шаг, мой пистолет поднят, мой прицел направлен в голову. — Ты совершил ошибку, — говорю я, мой голос холоден и ровен.
Он не отвечает. Вместо этого он делает выпад.
Движение быстрое, но недостаточно быстрое. Я отступаю в сторону, резко разворачиваясь, когда его клинок разрезает воздух в дюймах от меня. Мой локоть с силой врезается ему в ребра, от удара он отшатывается назад.
Нож снова сверкает, когда он приходит в себя, его поза меняется, когда он готовится снова атаковать. Я понимаю, что он обучен. Не отчаянный вор, но кто-то, кого послали сюда с определенной целью.
Моя челюсть напрягается.
— Ты зашёл не в тот дом, — рычу я низким и ядовитым голосом.
Он рычит, снова бросаясь вперед, и на этот раз я встречаю его лицом к лицу. Моя рука хватает его запястье, резко поворачивая, пока нож не лязгает об пол. Его другая рука поднимается, кулак нацеливается на мою челюсть, но я с легкостью блокирую его, моя хватка крепче на его руке, пока не слышу щелчок вывихнутого плеча.
Он кричит, его голос хриплый, но я не останавливаюсь. Мое колено врезается ему в живот, сгибая его пополам, и следом я наношу жестокий удар по затылку.
Он падает, сильно ударяясь об пол, но продолжает двигаться, его руки тянутся к ножу.
Ни единого шанса.
Я пнул его через всю комнату, лезвие ускользнуло от его досягаемости, и схватил его за воротник, поставив на колени. Кровь капает из пореза на виске, его дыхание становится прерывистым, но его неповиновение остается.
— Кто тебя послал? — спрашиваю я, мой голос резкий и непреклонный.
Он плюет мне под ноги, его губы кривятся в кровавой усмешке. — Ты думаешь, ты неприкасаемый, Шаров? — рычит он.
Мой кулак врезается ему в челюсть, прежде чем он успевает произнести хоть слово, от удара его голова откидывается назад.
— Ты скажешь мне, кто тебя послал, — говорю я, и мой тон звучит смертельно спокойно.
— Я лучше умру, — выплевывает он, и его голос звучит вызывающе, несмотря на боль.
— Да будет так.
Я отпускаю его, позволяя ему рухнуть на пол, и тянусь за своим пистолетом. Его вес в моей руке знаком, успокаивает, когда я снова целюсь.
— Подожди! — раздается голос, и мое внимание мгновенно переключается.
Ханна.
Она в углу, бледная и дрожащая, ее широко раскрытые глаза прикованы к сцене перед ней. Кухонный нож крепко сжат в ее руках, костяшки пальцев побелели от силы ее хватки.
— Оставайся там, — рявкаю я, мой тон резче, чем я намеревался.
Нарушитель пользуется моим минутным отвлечением, бросаясь на меня с удивительной скоростью. Я разворачиваюсь, едва избегая его хватки, и стреляю.
Выстрел эхом разносится по комнате, пуля точно находит свою цель. Мужчина падает, его тело ударяется об пол с тошнотворным стуком, а нож, за которым он тянулся, выскакивает из рук.
Наступает тишина, густая и удушающая, нарушаемая лишь звуком моего тяжелого дыхания.
Я немедленно поворачиваюсь, мой взгляд устремлен на Ханну. Она застыла на месте, ее грудь быстро поднимается и опускается, ее глаза прикованы к безжизненному телу, распростертому на полу.
— Ханна, — говорю я, и мой голос становится тише, когда я осторожно делаю шаг к ней.
Она не отвечает, крепче сжимая рукоять ножа.
— Ханна, — повторяю я, приседая перед ней. — Все кончено.
Ее взгляд наконец переключается на мой, ее глаза остекленели от шока. — Он... он собирался убить меня, — шепчет она, ее голос дрожит.
— Он этого не сделал, — твердо отвечаю я. — Потому что я его остановил.
Ее дыхание поверхностное, костяшки пальцев вокруг рукоятки ножа все еще белые. Я медленно протягиваю руку, стараясь не напугать ее.
— Дай мне нож, — говорю я мягко. — Он тебе больше не нужен.
На мгновение она не двигается, ее хватка непреклонна. Затем, медленно, ее пальцы ослабевают, и лезвие выскальзывает из ее рук, звеня об пол.
— Тебе больно? — спрашиваю я, осматривая ее на предмет каких-либо признаков травм.
Она качает головой, но страх в ее глазах не исчезает.
Я тихо выдыхаю, облегчение накатывает на меня, несмотря на сохраняющееся напряжение в груди. Кто-то осмелился войти в мой дом, чтобы угрожать ей.
Моей жене.
Эта мысль вызывает во мне прилив ярости, и я оглядываюсь на упавшего нарушителя, сжимая челюсти. Это было предупреждение, сообщение, призванное выбить меня из колеи. Но они совершили ошибку, нацелившись на нее.
Они узнают, что происходит, когда кто-то пытается навредить тому, что принадлежит мне.
— Ханна, — говорю я, и мой голос становится тише, когда я снова поворачиваюсь к ней.
Ее взгляд снова устремлен на тело, плечи дрожат. Я протягиваю руку, убирая прядь волос с ее лица. Прикосновение, кажется, приземляет ее, ее широко раскрытые глаза снова смотрят на мои.
— Теперь ты в безопасности, — говорю я ей, и слова звучат для меня гораздо весомее, чем я ожидал. — Я обещаю.
Ханна моргает, ее широкий, испуганный взгляд перемещается с безжизненного тела на полу на меня. Ее дыхание неровное, губы приоткрыты, как будто она хочет что-то сказать, но не может сформулировать слова.
Я приседаю ниже, глядя ей в глаза.
Ее взгляд мелькает на лезвии, словно она только что вспомнила, что держит его. Ее хватка слегка ослабевает, но она колеблется. На мгновение мне кажется, что она ухватится за него, как за спасательный круг. Затем ее пальцы медленно разжимаются, позволяя ножу выскользнуть.