Невинная пленница Братвы

Глава 11 - Ханна

Стук в дверь громкий и резкий, вырывает меня из беспокойного сна. Мое тело напрягается, когда я сажусь, мое сердце уже колотится. Последние двадцать четыре часа были размытым пятном страха, гнева и истощения, а теперь еще и ужас скручивает мой живот.

Дверь открывается прежде, чем я успеваю ответить, и внутрь входит Андрей, выражение его лица, как всегда, невозмутимое.

— Вставай, — говорит он ровным голосом. — Макар хочет тебя видеть.

Мое горло сжимается, и я бросаю взгляд на запертое окно, прежде чем спустить ноги с кровати. Бежать бессмысленно, я узнала это на собственном горьком опыте.

— Ладно, — бормочу я хриплым голосом.

Андрей молча ждет, пока я натягиваю свитер, накинутый на стул, ткань которого не слишком согревает от холода, глубоко засевшего в моих костях. Он ведет меня по длинным коридорам особняка, и каждый шаг зловеще отдается эхом.

Когда мы доходим до кабинета Макара, Андрей открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Мой желудок скручивается, когда я вхожу внутрь, вид Макара за массивным столом наполняет меня в равной степени гневом и беспокойством.

Он отрывает взгляд от документа, его пронзительные голубые глаза встречаются с моими. Он кладет бумагу на стол неторопливо, его движения спокойны, контролируемы.

— Сядь, — говорит он, указывая на стул перед собой.

— Я постою, — отвечаю я, и мой голос звучит резче, чем я предполагала.

Его бровь слегка выгибается, но он не спорит. Вместо этого он откидывается на спинку стула, его пальцы сцеплены, когда он изучает меня.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спрашивает он холодным и отстраненным тоном.

— Не могу себе представить, чтобы это было ради дружеской беседы, — резко говорю я.

Слабая ухмылка тронула его губы. — Ты права. Это не разговор. Это решение. Оно уже принято.

Мой пульс учащается, руки сжимаются в кулаки по бокам. — Какое решение?

— Мы с тобой, — начинает он неторопливым тоном, — собираемся пожениться.

Эти слова ударили меня словно пощечина, и на мгновение я слишком ошеломлена, чтобы ответить.

— Что? — наконец выдавливаю я, повышая голос. — Ты не можешь быть серьезным.

— О, я очень серьезно, — говорит он, слегка наклоняясь вперед. — Это не подлежит обсуждению.

— Обсуждение? — восклицаю я, мой гнев вспыхивает. — Ты не можешь заставить меня это сделать! Это безумие!

Его глаза сужаются, слабое веселье исчезает с его лица. — Ты носишь моего ребенка, — холодно говорит он. — Это делает тебя моей ответственностью. В моем мире мой ребенок не вырастает бастардом.

— Это не твой выбор! — кричу я дрожащим голосом.

— Нет, мой, — возражает он, его тон непреклонен. — Это окончательно.

Я смотрю на него, мое дыхание становится коротким, гневным. — Я не выйду замуж. Ты не можешь заставить меня.

Макар медленно поднимается со стула, его внушительная фигура отбрасывает на меня тень, когда он обходит стол.

— Я могу тебя заставить, — тихо говорит он, его голос подобен стали. — Я сделаю это. Позволь мне прояснить кое-что, Ханна. Если ты не подчинишься, твое положение только ухудшится.

— Что это вообще значит? — резко говорю я, хотя голос мой дрожит.

— Это значит, что ты потеряешь все те небольшие свободы, которые я готов тебе дать, — говорит он, пронзая взглядом. — Сейчас у тебя есть шанс передвигаться по особняку, жить жизнью за пределами этих стен — в рамках ограничений. Брось мне вызов, и эти привилегии исчезнут. Полностью.

— Ты обращаешься со мной, как с заключенной, — говорю я, и мой голос срывается.

— Нет, — отвечает он, его тон смягчается лишь на долю секунды. — Я отношусь к тебе как к человеку, который не понимает, насколько высоки ставки.

Я смотрю на него, и тяжесть его слов давит на меня, словно физическая сила.

— Это не переговоры, Ханна, — продолжает он, его голос тверд, но спокоен. — Это реальность. Ты выйдешь за меня замуж. Тебя будут защищать, обеспечивать и за тобой будут присматривать. Это не подлежит обсуждению.

Я с трудом сглатываю, ногти впиваются в ладони, пока я борюсь с желанием закричать. — А как же моя жизнь, чего я хочу?

— То, чего ты хочешь, больше не имеет значения, — прямо говорит он. — Не сейчас.

Слова ранят глубоко, и я отворачиваюсь, смаргивая слезы. — Я ненавижу тебя, — шепчу я.

Он подходит ближе, его голос тихий. — Я не могу заставить тебя полюбить меня, и мне это не нужно. Пойми: теперь ты моя. Ты и ребенок.

Я не отвечаю, моя грудь сдавливается от гнева и отчаяния.

— Возвращайся в свою комнату, — приказывает он, его тон окончательный. — Подумай об этом. Не путай это с выбором, Ханна. Выбора нет.

Андрей появляется в дверях, как по команде, его выражение лица бесстрастно. Он не говорит ни слова, выводя меня из кабинета, дверь за нами закрывается с тихим, но решительным щелчком.

Тишина между Андреем и мной удушает, когда он провожает меня обратно в мою комнату. Его шаги твердые, неторопливые, в то время как мои спотыкаются, мой разум кружится под тяжестью того, что только что произошло в кабинете Макара.

Замужем. За ним.

Сама эта идея абсурдна, ужасна, и я не могу остановить волну беспомощного гнева, которая поднимается в моей груди. Я замедляю шаг, и Андрей оглядывается назад, его выражение лица бесстрастно.

— Продолжай двигаться, — говорит он резким голосом, лишенным сочувствия.

Я останавливаюсь посреди коридора, скрестив руки на груди. — Зачем ты это делаешь? — требую я, мой голос дрожит, но теперь громче.

Андрей вздыхает, потирая переносицу, словно я доставляю ему неудобства. — Это не мое дело, — холодно отвечает он.

— Я не об этом спрашиваю, — резко отвечаю я. — Ты работаешь на него, ладно, но ты все равно человек. Тебе правда все равно, что он делает?

Его взгляд становится жестче, губы сжимаются в тонкую линию. — Нет, — говорит он категорически. — Мне все равно.

От резкости его ответа у меня перехватывает дыхание.

— Ты серьезно, — шепчу я, и в моем голосе слышится недоверие. — Тебе все равно, что он заставляет меня это делать, что у меня нет выбора?

Андрей пожимает плечами, его поза расслаблена, но взгляд холоден. — А мне-то какое дело? Макар — мой начальник. Я предан ему, а не тебе. Что с тобой будет — меня не касается.

— Ты чудовище, как и он, — говорю я, и слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

Его ухмылка слабая, безрадостная. — Думай, что хочешь, девочка. Это ничего не меняет. Вот как оно есть.

Слова ударили меня, как физический удар, заставив меня пошатнуться, пока мы продолжаем идти к моей комнате. Когда мы доходим до двери, Андрей открывает ее и отходит в сторону, жестом приглашая меня войти.

— Отдохни немного, — говорит он, и его тон отдает насмешкой. — Тебе это понадобится.

— Зачем? — с горечью спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

— Свадьба, — отвечает он, ухмыляясь еще шире. — Завтра.

Дверь за мной закрывается, замок щелкает окончательно. Я опускаюсь на край кровати, обхватив голову руками, когда вес всего обрушивается на меня.

Я в ловушке. Полностью, окончательно в ловушке.

***

На следующее утро я просыпаюсь от звука шагов и тихих голосов за дверью. Она распахивается, и входят две женщины, их лица незнакомы, но профессиональны.

— Мисс Фокс, — говорит одна из них, ее тон бодрый. — Мы здесь, чтобы подготовить вас к церемонии.

— Что? — Я моргаю, все еще чувствуя себя сонно.

— Свадьба, — поясняет она, как будто это самая очевидная вещь на свете.

— Я не выхожу замуж, — твердо говорю я, хотя в моем голосе нет уверенности.