Параллели

Этот злосчастный череп со змеёй разъедал кожу на его левом предплечье, грозя воспламенить кровь в его венах и сжечь нерадивого слугу заживо со всеми потрохами.

Именно в этот момент надлома его и нашёл Поттер в туалете Плаксы-Миртл на втором этаже. И что иронично, он застал его в постыдных слезах отчаяния и бессилия.

При этих воспоминаниях Драко передёрнуло от досады, ведь на самом деле он совершенно не был плаксой, и угораздило же именно этого гриффиндорца узреть его слабость.

Дамблдор как будто почувствовал, исходящие от волшебника волны смятения и закрыв газету сказал.

— Не стоит ничего говорить, это был не вопрос. Но ты должен знать, что я всё понимаю и не осуждаю.

— Спасибо, профессор. — указательный палец предательски застучал по его колену, а ботинки принялись отстукивать нервозные ритмы.

— Надеюсь твои родители в добром здравии?

— Да. — Драко задержал дыхание ожидая, хоть какого-то развития событий. В голове он уже представлял, что директор резко встаёт со своего места и наводит на него свою палочку. Как он привязывает его чарами к стулу и вызывает авроров, а затем допросы, суды, Азкабан и поцелуй Дементора.

— Тогда, не смею больше задерживать. — с этими словами Дамблдор указал юноше на дверь, всем своим видом говоря, что он может беспрепятственно идти и делать всё, что ему вздумается. — Вы свободны.

В этом был весь Альбус Дамблдор. Буднично поинтересоваться, как дела у мамы с папой новоиспеченного Пожирателя Смерти и отпустить того восвояси.

Он точно сумасшедший…Если он насквозь меня видит, почему ничего не предпринимает? Даёт мне свободу для самовыражения?

Думал в тот день Малфой, спускаясь по винтовой лестнице, ведущей из кабинета директора.

— М-Малфой? — из задумчивости его вывел знакомый голос и конечно же это был «Мальчик-который-всегда-появляется-вовремя».

Зеленые глаза за оправой круглых очков смотрели на него непривычно. А именно неприкрыто ошарашено. Как будто он увидел призрака. Обычно Гарри всегда метал в Драко исключительно презрение, ненависть и злость, а тут ничего такого. Только искреннее удивление.

— Что? Озадачен видеть меня живым и невредимым, да еще и выходящим из кабинета твоего любимого Дамблдора? Не на это ты рассчитывал сегодняшним вечером?— язвительно поинтересовался слизеринец.

Глаза гриффиндорца сузились и он выдохнул. С неким облегчением.

Он что? Переживал?

Промелькнула шальная мысль.

— Ты…Как? Что произошло после того, как мы расстались? — Гарри осторожно подбирал слова.

— Ты имеешь в виду после того, как ты сорвался на меня словно цепной пёс и оставил в луже крови наедине с Плаксой Миртл?

— Я не стану извиняться за это, Малфой! — по лицу Гарри прошлась волна гнева. — я нутром чую, ты задумал что-то! Что приказал тебе Волдеморт?

— Поттер, ты натуральный псих, по тебе койка в больнице святого Мунго плачет! Пройди уже курс реабилитации синдрома «я вижу тебя насквозь, мерзкий Пожиратель Смерти». — последние слова Драко произнёс закатив глаза в намерении уйти прочь.

— Ты первым попытался применить на мне непростительное заклятие. — произнёс Гарри сквозь зубы голосом пропитанным негодованием. Взгляд его недобро сверкнул и впился в спину светловолосого слизеринца.

— Жаль, что мы так и не узнаем, что было бы, если бы я успел произнести своё заклинание первым, не так ли, Поттер? — Малфой бросил Гарри наглую усмешку через плечо и не дожидаясь ответа, стремительно скрылся за поворотом.

Тот разговор крутился в памяти Драко Малфоя в тот день, когда он трясущейся рукой направил свою волшебную палочку на Альбуса Дамблдора, обезоружив его Экспелиармусом на вершине Астрономической башни.

Все эти вечные склоки, споры и подтрунивания над золотой тройкой Хогвортса доставляли Драко какое-то особенное удовольствие все эти годы. Видеть, как Поттер наполняется праведным гневом, только подбрасывало дров в разгорающуюся печь его азарта.

Для Драко это означало, что Поттер к нему неравнодушен, что Гарри испытывает к нему целую палитру чувств из неприязни, ненависти, злости, раздражения и это было лучше чем безразличие, намного лучше чем ничего. Для него он не пустое место. И это было очень важно для младшего Малфоя.

С самого детства, когда он услышал о мальчике-который-выжил, Драко проникся к нему уважением и даже сочувствием, как и всё магическое сообщество. И в тот день он пообещал себе, что обязательно пожмёт ему руку.

Какого же было его разочарование, когда на первом курсе его планы, как бы это мягко выразиться, пошли по касательной и вместо верного друга, он обрёл неизменного соперника.

Но впоследствие Драко понял, что это даже к лучшему.

Ведь не будь в его жизни враждебно настроенного Гарри, как бы проходили его любимые турниры по квиддичу? Они бы были скучными и однообразными. Но благодаря их противостоянию, матчи между Слизерин и Гриффиндор были наиболее ожесточенными. И ему нравилась эта конкуренция, которую, если честно, ему больше никто не мог составить.

А то, что он чуть не запустил в Поттера круциатусом, так это было чудовищной ошибкой с его стороны. И даже хорошо, что у Гарри оказалась такая отменная реакция. На самом деле слизеринец был в таком нервном напряжении все это время, что плохо соображал, что делает.

Постоянная практика тёмного Лорда непростительных заклятий в Мэноре стали для Драко чем-то обычным, как ругательства, которые непременно вклиниваются в череду твоих мыслей, когда они окружают тебя повсеместно. А в момент сильных эмоций так и просятся сорваться с языка.

Вот и тогда эта внезапная дуэль застала его врасплох и его незавершённый круциатус - это квинтэссенция всех наболевших эмоций, выхлоп ярости, поселившейся в нём с приходом Волдеморта в его жизнь. Он даже и не надеялся попасть, лишь напугать. И показать своему оппоненту, что тот не ошибается на его счёт. Что Драко Малфой и правда подонок, предатель и последняя сволочь.

Тем не менее непростительное заклятие так и осталось лишь намерением. А сам Драко распластался на мокром полу, пораженный неведомым ему раньше заклинанием. И где Поттер его выучил? Сектусемпра? Что ж, очень даже кстати. Действовало оно отрезвляюще. Об этом свидетельствовал тот факт, что навязчивое жжение метки на какое-то время померкло на фоне проявившихся ноющих порезов по всему телу и думать стало наудивление легче.

Поттер тогда бросился к нему и упал на колени, с ужасом созерцая результаты своих действий, он несколько раз тряс Драко за плечи и бил по щекам, чтобы привести его в чувства, что-то бормоча о том, что не хотел, не знал, сорвался.

Да, Поттер. Это взаимно. Я тоже не хотел и сорвался.

Что касается Рональда. Это было приятное дополнение к Поттеру. При всей любви Драко к каламбурам, рыжая семейка Уизли напоминала ему бродячий цирк. А самый младший из них, как нельзя кстати, оказался наиболее неуклюжим и нелепым персонажем.

С самой первой встречи Рон стал для Малфоя ходячим анекдотом. Хоть взять ту историю с слизнями. «Ешь слизней»… Мерлин… это воспоминание не раз всплывало в его подсознании, когда рыжая шевелюра попадалась в поле его зрения, и, Салазар его прокляни, это вызывало невольную усмешку, даже не смотря на все прошедшие годы.

Грейнджер…Грейнджер вечно задирала нос, умничала и смотрела на него так, будто это она чистокровная волшебница, а он грязь под её ногами. До чего же высокомерна! А еще на Гриффиндоре! Да таким заучкам и занудам место только на Когтевране! Бесила жутко.

А когда от ее вида кровь особенно бурно кипела, так и подмывало сказать, — ты не забылась, деточка? Грязнокровка здесь ты, а не я.