Кешбэк из поцелуев.

Глава 20. Вкус к жизни раскрывается поэтапно.

Проснулась дома. Натуральненько дома, но в объятиях какого-то мужика! Оказалось, что в своём настоящем мире я расслабляюсь в доме отдыха для селян у самого синего моря, активненько так отдыхаю и с комфортом. Я обозрела апартаменты и осталась вполне довольна номером люкс на одного гостя с ванной комнатой, туалетом, большим плоским телевизором на стене, скромным балкончиком, с которого открывался потрясающей красоты вид с моего третьего этажа. Всё это было написано в буклете путёвки, всё это и случилось в натуре. Всё, как обещали, плюс бонусом выступал храпящий в постели мужик неизвестной породы, видимо для полноты счастья. Я плотнее запахнула халат. Это кто, Луизочка постаралась? Мужчинка для удовольствия, что серьёзно? Пока я умывалась в ванной и чистила зубы на всякий случай одноразовой зубной щёткой из предоставленного сервисом номера, сосед по кровати слинял, так сказать, удалился по-английски не прощаясь. Да и хрен с ним, проще жить! Устала от смены партнёров по интимной аэробике, хочу просто наслаждаться отдыхом у моря. На Чёрном море я впервые. Брать надо от жизни всё, что падает сверху. Когда ещё мне профсоюз путёвку выделит? И я в хорошем настроении удрала на пляж. Мечты сбываются. Вернулась через пару часиков, а у меня под дверью дремлет ночной гость.

— Любимая, я за пивком сбегал. Продолжим? — А я-то наивная думала, что у меня голова раскалывается от Луизиных успокоительных таблеточек, а оно вона как.

— Не-а, я за здоровый образ жизни.

— Секс под пивасик — это упражнения для здоровья, — не унимался нечаянный кавалер.

— Муж звонил, обещал наведаться сегодня, проверить хорошо ли устроилась, — пришлось мне соврать.

— Ну тогда я завтра пришлёпаю, продолжим увлекательное путешествие в страну зажигательного интима? — Мужик сложил губы трубочкой в воздушном поцелуе и прищурил хитрые глазки.

— Лучше не приходи, останемся друзьями, я мужа люблю, и ты о своей семье не забывай.

— Давно мужа любишь? — Озадачился любовник.

— Да с утреца прорезалось.

— Мари, зря ты так. Ночка жаркая была, весь отпуск можно зажигать.

— Не хочу больше зажигать, совесть замучила.

— Жаль, жаль. Может, ещё на сутки забудешь про совесть? Так получалось красиво, ну и выдумщица ты, деваха, даже на балконе попробовали, оторвались на всю катушку! Может напоследок разочек на балконе покачаемся дуэтом, на видосики попялимся?

— Нет, не получится. Тебя как звать?

— Стасик, если забыла.

— Вот, Стасик, забудь про меня, как про страшный сон и никогда больше не вспоминай. Усёк?

— Да, ладно.

Ушёл Стасик грустный с сумкой на плече, побрякивая стеклом, видимо пресловутыми бутылками с пивасиком. Целомудрие, по ходу дела не мой конёк, но курортный запой — это перебор. Потихоньку познакомилась с соседями по этажу, милые люди и, что главное, въехали только что и не наблюдали мои ранние выкрутасы. В столовую на трапезу отправлялись строем, и не опаздывать! Как знакомо. Кругом всё своё, родное. Даже кажется, что тут и воздух другой и пахнет лучше. На подъёме духовных сил я позвонила домой Петюньчику и девочкам, потом родителям и всласть наболталась. Переполненная чувствами, уснула после отбоя совершенно счастливая. Главное в жизни — это любовь! С такой позитивной мыслью в голове я сомкнула уставшие отяжелевшие веки.

Утро было туманным, а голова тяжёлой. Вроде не пила, а похмелье-то откуда взялось? Странно. Когда после нескольких попыток у меня наконец получилось сфокусировать взгляд на обстановке, выяснилось, что я снова в гостях у Луизочки в той самой белой комнате в дорогущем госпитале. Маятник судьбы ускоряется, миры принялись меняться, как в калейдоскопе. По логике вещей, должен же этот калейдоскоп когда-нибудь остановиться! Не знаю, как и по какой причине мы его раскачали, но это же неправильно! Я хочу домой! Каждую из нас заботит только свой родной мир, своё окружение и свои собственные мечты и амбиции. Глаза стали видеть чётче, но движения что-то сковывало, я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Туман в голове рассеивался, действие успокоительных ослабевало, но почему же я по-прежнему валяюсь безвольным трупом? Я была словно спелёнаная в кокон. Чем? Ответ напрашивался сам собой: усмирительной рубашкой. И я не ошиблась.

Маменька появилась внезапно и совершенно бесшумно, словно фея из сказки:

— Луизочка, солнышко моё, ты сама виновата в собственном плачевном положении. Я тебя люблю, очень люблю, но вчера ты себя вела неадекватно. Извини, врачи подстраховались и обезопасили тебя, ты же могла себя поранить или кого-нибудь из персонала покалечить. Ты орала и дралась, и требовала выпустить на волю. Скажи мне, пожалуйста, куда ты собиралась поехать? Что тебе здесь не понравилось?

— Не знаю. Я снова чувствую себя дурой из-за провала в памяти. Прости, но то что происходит со мной, мне не подчиняется. Я не владею ситуацией.

— Мне тоже не нравятся твои необъяснимые вспышки гнева. Вчера ты, например, орала, что тебе надоела золотая клетка, ты устала от деспотичного Ричарда, от его вечных командировок, ты хочешь быть независимой и гордой.

— Я кажется, всё имею в этой жизни и меня ничего не тяготит, — ответила я на насторожённый мамин взгляд максимально осторожно.

— Если тебя развяжут, я надеюсь, ты не станешь швырять в меня чем ни попадя, в том числе и стульями? Ты обещаешь быть хорошей девочкой?

— Конечно, обещаю, мамочка. Глупо драться в больничной палате.

Мамуля нажала на кнопку вызова, тут же примчались две медсестры и по распоряжению дамы, меня вытащили из усмирительной рубашки и красиво одели. Медсестрички мило улыбались и легко справились с заданием. Мы с мамулей под ручку величаво прошествовали на волю, в больничный сад. Мы обе даже позавтракали в беседке у пруда больничного парка и долго ещё болтали о милых мелочах. Маменька выглядела вполне счастливо. Я тоже не предавалась унынию. Я мысленно успокаивала себя, что это шоу ненадолго. Мне надо продержаться всего лишь до 21 июня, и всё закончится. Я снова буду дома с мужем и детьми, и буду бегать на свою любимую работу в контору колхоза. Не всё измеряется деньгами. Я привыкла к материальному достатку, даже к небольшой финансовой независимости, но роскошь для меня всё же не приемлема. Я боюсь балов, опасаюсь бриллиантов на шее, чураюсь акта благотворительности. Как тяжко бремя денег и положения в обществе! Необходимо постоянно поддерживать имидж совершенства. Ко мне приставлены: парикмахер, дизайнер одежды, массажист, мастер по наложению косметики, психолог и даже спортивный тренер. Зато я выгляжу великолепно! Ну, не я, конечно, а Луиза смотрится принцессой и бесстыже молодо для наших лет, вот в этом вопросе я графинюшке позавидовала, мне таких высот никогда не достичь. Ну ещё бы! С такой командой, как у Луизы, можно и в космос готовиться, а мне всего-навсего надо блистать на балах и пускать пыль в глаза обществу. Надо будет дома поднапрячься и тоже выглядеть получше. У меня нет армии помощников, да и не надо, но здоровое питание, физические упражнения и неброский макияж качественной косметикой должны сделать своё дело и исправить положение. Омоложусь, слово даю, омоложусь! Как приятно, даже здорово видеть в зеркале прелестную чаровницу! Хочу, нет жажду на колхозных вечеринках блистать, как Луиза на императорских приёмах! Не многовато ли я хочу? Может, пыл слегка приглушить? Морально я была уже готова к подвигу, дело за малым — снова оказаться дома, совсем дома, и претворить фантазию в жизнь. А пока все данные события лишь в мечтах, я самозабвенно предалась лечению нервов Луизы. Каждый нормальный человек со мной согласится, что нельзя забывать про подружку по несчастью. Она же ни в чём не виновата, я вовсе не желаю ей зла и не хочу наоставлять ей гаденьких подарочков. Так что вечер прошёл томно и предсказуемо. Ночь я крепко спала.