Страница 60 из 100
А на утро маменька мне подсунула романтическое чтиво — дневник графинюшки. Что ж просветимся, всё равно мне больше нечем заняться, кроме медицинских и косметических процедур. Я принялась за чтение о зарождении и развитии любовной истории юной неискушённой в амурных делах девы и опытного светского джентльмена. Роман завязался в мае, когда весна плавно переходила в лето. Итак, Луиза пишет о себе вполне откровенно.
Моя книга о любви неожиданно возымела успех. Я стала вхожа в высшее общество, приобрела полезные знакомства. Меня даже премировали небольшой денежной суммой за качественно написанный роман. Премию я получала во дворце в большом зале и вручал мне её сам граф Жушиловский Генрих-Ричард третий. Граф — мужчина видный. И не просто видный, ах он просто душка! Мужчина изящно протянул мне конверт с чеком после проникновенной торжественной речи и улыбнулся. Меня тогда бил мандраж, мне было дурно, но как только я заглянула в его прекрасные голубые глаза, и увидела его милую нежную улыбку, так я сразу успокоилась, а на душе сразу потеплело. Я подошла к микрофону, и мой голос почти не дрожал, когда я произносила слова благодарности, подготовленные заранее. Граф смотрел на меня чуть внимательнее, чем этого требовал этикет при церемонии награждения. Я чувствовала его проникновенный взгляд. А потом был дан бал в честь майских наград и поощрений. Граф пригласил меня на вальс. Я замерла от ужаса, вдруг опозорюсь, если наступлю ему на ногу! Сердце заколотилось бешено, я была готова упасть без чувств, как настоящая кисейная барышня. Граф подхватил меня бережно, но крепко, и мы предались очарованию музыки Штрауса, ритмично кружась по залу.
Я плачу. Нет, я рыдаю. Мне становится плохо от одной только мысли, что мой Ричард, не желаю звать его Генрихом, обладал другими женщинами. Я должна ему простить, всё то что было до меня. Боже, как же это трудно сделать! Моё сердце рвётся на части, и я не могу, совсем не могу остановить эту боль, хотя бы немного приглушить её. Я хочу быть его единственной! Ему предстоит почётная возможность стать моим первым мужчиной, а я ещё надеюсь, что и последним. Как же иначе? Мой избранник, конечно, старше меня, но не это главное, разделяющие нас годы не являются препятствием, годы не беда. Он уже был женат два раза. Мама и папа поначалу не торопились восторгаться Ричардом. Поначалу они приняли графа довольно холодно, боясь, что меня постигнет участь барышни, которая была втянута в тайную внебрачную любовную связь. Потом родители узнали немного поближе моего избранника и сменили гнев на милость. Любимый показал себя достойным внимания женихом, завалил наше семейство подарками. Родители поняли, что будущий зять вполне обеспечен материально, честен по отношению к невесте и в добавок хорош собой. Но я всё равно рыдаю в подушку, и рыдаю не в первый раз. Я буду только третьей его женой. Золотое колечко с дорогим камнем — подарок Ричарда чуть-чуть утешило меня и слегка успокоило моё сердечко.
Ричард снова приехал и изволил беседовать со мной по душам в нашей заветной увитой зеленью беседке. Он целовал мои руки, каждый мой пальчик на руках и приговаривал:
— Ах, моя прелесть! Ах, моя радость! Зайка моя ненаглядная!
С моих прелестных наманикюренных пальчиков на руках, названный жених нечаянно переместился ярусом пониже к таким же наманикюренным, но не менее прекрасным пальчикам на ногах. Ах, эти трепетные прикосновения! Ах, наши души также соприкоснулись друг с другом, переплелись в едином порыве. Мы жаждем только одного — слияния наших тел. Вот, вот наступит время, когда по регламенту после нескольких публичных встреч, соблюдая режим жениховства, можно будет через пару месяцев официально посвататься от имени графа ко мне. Пока мы только, так называемо, хороводимся и редко появляемся в обществе парой. Мужчина ухаживает за мной, но пока ещё не жених, и я не представлена его родственникам. Да скорей бы уж!
— Ну, когда же, когда? — Горячие губы шепчут прямо в ухо, а изящные ухоженные руки с длинными музыкальными пальцами уже забираются в кружевные трусики и сводят с ума меня, не знавшую до сего момента мужской ласки. Мама всегда меня воспитывала в строгости и ни с одним мужчиной не оставляла наедине ни на секунду. Ричард составлял приятное исключение, но и ему дозволено далеко не всё. Мой любимый дрожал от желания, я тоже готова была отдаться.
Мы едва не нарушили запрет. Ричард так страстно меня обнимал, так истово меня целовал, что я чуть не выпрыгнула из трусиков, платье уже валялось у моих ног, и я не могу вспомнить, как его снимала, но мы вовремя остановились. Вернее, Ричард, мой верный слову Ричард всё же сумел вовремя остановиться, резко притормозив, а я уже стонала от любовного наваждения. Мои трусики промокли, голова кружилась от близости взрослого опытного мужчины. Он взрослый, он всё может.
А я… Что я из себя представляю? Что вообще могу я? Я могу только в большом кресле устраиваться поудобнее, чтобы мой обожаемый мужчина меня ласкал, холил и лелеял. В тот день мы в его поместье решили покататься на лошадях верхом. Я гостила весь месяц у тёти Софии-Терезы. Родственница с радостью отпустила меня с Ричардом немного пообщаться. Мы и пообщались на берегу лесного озерка. Ричард помог мне спешиться, я буквально упала в его объятия. Мужчина бережно, но крепко обнял меня и нежно поцеловал. Ричард отстранился немного, как бы любуясь мною, а потом продолжил дарить жаркие поцелуи. Граф сдерживал себя, боясь нарушить обещание данное моим родителям, что до венчания ни-ни. Он тяжело вздохнул, подсадил меня снова в седло. Когда я усаживалась в седло, с одной моей ножки соскользнула лёгкая парусиновая туфелька, граф немедля поднял её и хотел снова надеть туфлю на ножку, взял ступню в свои руки и вдруг поцеловал мою ногу возле самой пяточки лёгким касанием губ. Я вздрогнула. Я сидела в неудобном дамском седле. Было жарко, а может и по какой дугой причине, я не надела трусики. Ах, как восхитился мой граф, когда его мягкие губы медленно двигались от ступни вверх по ноге, приподнимая подол шифонового платья с лёгким коротким подьюбником, когда обнаружил, что нас не разделяет глупая шёлковая преграда. Дыхание моего кавалера стало особенно хриплым, опасно хриплым и даже тяжёлым. От нахлынувших ранее не изведанных чувств, я чуть не свалилась с кобылки. Вернулась я с конной прогулки в дом тёти вся растрёпанная и мрачная. Всего месяц до свадебного торжества! И этот месяц надо ещё прожить, он неимоверно важен для меня, для моего будущего. Позвонила маменька и шёпотом, но твёрдо посоветовала не отдалять больше сладкий момент, так и сказала, сладкий момент. И как это сделать? Я что нечаянно забыла надеть трусики в кружевах? Я так охала и ахала, а он сумел-таки обуздать свою выпирающую из штанов страсть.
Позавчера мы с моим дражайшим женихом провели увлекательнейшие часы на конной прогулке, а днём позже граф не устоял и чуть было не сорвал запретный плод прямо в беседке в саду у тётушки. Поздним вечером мы нежничали в сумерках прохладного вечера. Он меня целовал так страстно, так призывно, что я поддалась соблазну и позволила детородному органу мужчины касаться моих лепестков, и он чуть было не проник в святая святых. Вчера мы не дошли в страсти и похоти до долгожданного финала. Я испугалась. Попросту говоря, струсила перед натиском задыхавшегося от любви джентльмена достойного права быть первым мужчиной. Ричард был слишком напористым. Тогда я перепугалась, но сегодня я подумала и решила, что пора распрощаться с девственностью. Я готова к взрослой жизни. Тем более, как это нечаянно выяснилось, на Ричарда, моего любимого жениха, вешается какая-то баронесса. Маман опасается, что жених бросит меня и переметнётся к знатной даме. Ходят слухи, что данная дама без комплексов и вполне в состоянии увести жениха из-под алтаря. Граф также учёл свои ошибки, и мы снова нежничаем в укромном углу террасы тётушкиного летнего домика, но поцелуи не были столь страстными. Я снова не надела трусики, но кажется зря, продолжению поцелуев не было суждено сегодня случиться. Ах, я в разочаровании, ах, я в отчаянии.