Кешбэк из поцелуев.

К вечеру я полностью успокоилась и решила, чтобы ни произошло, я всё выдержу. Маменька по традиции зашла ко мне пожелать спокойной ночи, улыбнулась, чмокнула в щёчку и удалилась, мурлыча себе под нос какую-то популярную в этом сезоне песенку.

Книги мне хватило ровно на два дня. На третий день утром я устроила пробежку между кустов минут так на пятнадцать. Чем же заняться? Чем умище-то, развлечь? И я отправилась в Луизин кабинет. Моя двойница, как и я, что и не удивительно, оказалась сообразительной. И так пришло время выяснить, чем Луизочка денежки зарабатывала до выгодного замужества. Какие романы она ещё написала? В столе нашлось ещё парочка шедевров, потом почитаю. Один из шкафов был доверху набит кучей исписанных тетрадок. Снова дневники и наброски, всё как у Марийки. Выходит, что я одна являюсь не романтической натурой. Я что сухарь? Никогда не вела дневники. Мне было некогда вести записи впечатлений от приключений. Мне было некогда, я увлекалась рукоделием, рисованием, да и подруг у меня было много. Я всегда чувствовала себя натурой живой и напористой, иначе как бы я достигла должности руководителя довольно крупной организации? Всегда считала ведение дневника пустой затеей, вот ежедневник — это сила и вообще крайне необходимая вещь. Я перебирала тетрадки с девическими грёзами и откровенно зевала. Пустые строки, девические мечтания меня совершенно не волновали. Ахи и охи девицы на выданье совершенно не отличались от чувств других многих девчонок моего мира. Всё тоже самое и ничего больше. Прочитала, как Луизочка училась ездить на велосипеде, как внезапно рухнула в придорожную канаву, предварительно вильнув непроизвольно рулем. Описано было живо и непосредственно. У меня была похожая история. Пока я листала дневник юной глупенькой Луизы, ко мне в рот залетела смешинка. Смех раздирал меня изнутри и вырывался беззвучно, но неудержимо даже со всхлипами. Я закрыла лицо руками, пытаясь подавить непонятный всплеск эмоций. Начиналась истерика. Вдруг кто-то ласково обнял меня за плечи:

— Не плачь, дорогая, ты всё вспомнишь. Пройдёт ещё немного времени, и память вернётся. Ты только потерпи.

Мне стало легче, плакать расхотелось, я подняла лицо из ладоней:

— Всё хорошо, маменька, я буду сильной, я выдержу это испытание.

Маменька погладила меня по головушке, а я неожиданно для себя, размягшая от ласки вдруг зарыдала в голос, и слёзы покатились градом, стало горько и тошно в горле.

— Ну, ну, дорогая, успокойся. Я тебе сейчас валерьяночки накапаю.

Кто-то принёс стакан с резко пахнущей жидкостью. Я машинально глотнула, поперхнулась, закашлялась и неожиданно успокоилась. Истерика утихла также внезапно, как и накатилась. Мамочка всё-таки не моя, но всё равно мать и пахнуло от неё чем-то знакомым даже родным. Я вновь почуяла себя маленькой девочкой. Когда замер последний всхлип, мы вдвоём отправились в столовую поедать мороженое. Мороженое — лучшее средство от нервов и не только, эликсир хорошего настроения, и я его просто обожала. Мороженое Рита подала из разноцветных шариков различных вкусов, всё это было оформлено в изящных хрустальных креманках. Прямо два в одном флаконе и красиво, и очень вкусно. Я сразу повеселела. Маменька поглядела на меня, поглядела и, когда исчез во рту последний шарик сладкого лакомства, вытащила откуда-то из шкафчика кучу фотоальбомов. Дама положила стопу тяжёлых книг на стол прямо передо мной со словами:

— Вспоминай, родная.

Маменька тут же удалилась из столовой в другую комнату. Одно хорошо, со стола я в этот раз не убирала, Рита справилась одна. Однако я не долго оставалась в одиночестве, мама заглянула в столовую под благовидным предлогом украшения комнаты вазочкой с полевыми цветами. Она заулыбалась и подсела ко мне поближе. Я принялась усиленно делать вид, что пытаюсь вспомнить. Я схватила первый попавшийся семейный альбом и открыла. Маменька принялась активно мне помогать, растолковывая, когда и при каких обстоятельствах были сделаны эти фото. Мамочка, чужая мамочка, не моя, пыталась рассказать мне мою жизнь по глянцевым снимкам.

— Это ты, дорогая, пошла в первый класс. Смотри, какой большущий букет в руках у тебя. А это ты на школьном выпускном в розовом пышном платье. Это в институте в стройотряде забор красишь. Я равнодушно пялилась на чужую жизнь и вежливо кивала головой, не забывая улыбаться. Вдруг я расчувствовалась, в голову полезли детские воспоминания, замелькали, как цветные картинки. Вот я в зеркало разглядываю себя, впервые нарядившись в школьное коричневое платье, на мне также беленький наглаженный передничек и два больших белых капроновых банта в волосах. Ой, красавица! Потом как-то сразу после первого похода в школу с большим букетом багровых георгин, на память пришёл последний учебный день 25 мая, последний звонок, последний урок. У меня из глаз прямо на торжественном мероприятии закапали слёзы. Если честно, то тогда я была растеряна, даже напугана. Что дальше делать, как дальше быть? Я была совершенно не готова к взрослой жизни. Да и вряд ли кто-то из моего класса до конца осознавал, как круто меняется наша жизнь, как важен этот переход из юности во взрослую жизнь. В этот день 25 мая я тоже была в школьном коричневом платьице и даже белый передничек надела утром поверх надоевшей повседневной формы. Ко мне тогда подбежала первоклассница и подарила букетик первых весенних цветов, жёлтые калужницы. Цветы пахли дождём и совсем недавно окончательно растаявшим снегом. На миг у меня поплыло всё пред глазами, и я чуть не грохнулась в обморок от избытка чувств. Вот что мне больше всего запомнилось из долгих, но прекрасных лет школьной поры. Во! Фото со свадьбы. Я внезапно оживилась, сама не понимая почему. Мой муж с породистым лицом и царской осанкой выделялся даже среди аристократов. Высокий подтянутый, с копной русых чуть тронутых благородной сединой волос граф притягивал взгляды женщин. Не удивительно, что Мари-Луиза увлеклась таким зрелым, но интересным мужчиной. Его голубые яркие глаза смотрели на Мари-Луизу с лукавым прищуром. Нарядам Луизочки могли позавидовать ярые модницы. Платья отличались и вкусом, и роскошью. Я скользила взглядом по фото и активно морщила лоб, изображая кипучую умственную работу. Ну, не могла я вспомнить чужую жизнь! Это физически невозможно. Правда, до недавнего времени я только в книжках читала про параллельные миры, и кто знает, может ко мне вдруг прилетят и в мозгу поселятся картинки с видами на графскую шикарную жизнь, и я вспомню прожитые годы моего двойника. Про себя я решила, что надо быть повнимательнее. Фотографии могут многое рассказать, и даже кое о чём проговориться. Вот снова на снимках свадьба. Мари-Луиза в белом платье была прекрасна, как сказочная принцесса. И хотя сдержанная по протоколу улыбка не обнажала душу, взлетающую под облака от счастья, глаза сияли в полную мощь и застыли в немом крике о великой силе любви. Я листала альбом дальше и заметила одну закономерность, наряды Мари-Луизы становились всё элегантнее, изысканнее и соответственно, дороже. Молодость постепенно заменялась ухоженностью. Наконец передо мной предстала прекрасная фея без возраста. Ричард оставался таким же величественным и моложавым, видимо регулярно посещал спортивный зал. Они были достойной парой.

Мари-Луиза Казимировна, и это я. Ну, и имечко, в страшном сне и-то не приснится в моём мире, а вот здесь это в порядке вещей и даже надобно гордиться таким семейством. Казимир — это мой папочка, точнее отец Мари-Луизы, и он очень похож на моего родного папу. Мой отец всю свою жизнь отработал в сельском хозяйстве и разбирался буквально во всём: в огородничестве, садоводстве и разведении крупного рогатого скота. В добавок мой папашка являлся слесарем и электриком от бога. Я им гордилась — подлинным крестьянином в седьмом колене. Здесь в параллельном мире всё по-другому. Папочка вдруг стал священником! И ведь успешно! Отец вещал скупыми точными фразами тихим проникновенным голосом прописные истины. Своим привычкам отец и здесь не изменял, по-прежнему банька по субботам и стопочка водки для расслабления и конечно, любимый футбол. Мамочка, тоже не бухгалтер в этом антимире, она здесь держит магазинчик — лавочку и торгует овощами, фруктами и даже ягодами. Мамочка активно комментировала фото в надежде достучатся до меня. У меня же постепенно обрывочные сведения о моей двойнице стали складываться в стройную схему. Родители гордились Луизой, а заодно и графским положением в обществе. Мой сын, точнее Луизин сын и внучок маменьки и папеньки был обожаем в этом доме и забалован до невозможности. Похоже замуж Луизочка больше вышла по расчёту совершенно очарованная богатством и влиянием состоятельного во всех отношениях мужика из высшего общества. Ну и влюблённость здесь тоже присутствовала, девушка была молоденькая, впечатлительная, увлеклась солидным мужчиной. Если верить рассказам мамочки, Луиза устроила на графа Генриха-Ричарда третьего настоящую охоту и пустила все свои чары в ход. Я, точнее Луиза, была изначально вхожа в высшее общество, как популярный писатель-романист. Светский лев обратил внимание на красавицу. Всё у неё получилось, и даже сына обещанного родила, назвали его Алексис в честь какого-то именитого родственника Ричарда. Я глядела на фото мальчика и у меня он не вызывал никакого чувства в ответ. Ну совсем ничего, даже сердечко не ёкнуло! Но Луиза-то своего сына любила! Всё у них в семействе было замечательно, чувства наблюдались серьёзные. Как же тогда получилось, что Луиза обзавелась любовником Виктором? На этот щекотливый вопрос вряд ли мне кто-то подскажет ответ. Я бы лично поостереглась в дневнике запечатлеть подробности внебрачной связи. А она ведь далеко не дура. Ну да вся в меня, такая же умница. Мне стало нехорошо от одной лишь только мысли о том, что граф пронюхал о похождениях супруги и надумал отомстить. Вдруг он покусится на мою жизнь? Как мстят могущественные люди? Да кто бы их знал? Проведённая с ним одна единственная ночь страсти и бурных неконтролируемых ласк не давала никаких ответов. Я содрогнулась от возможных вариантов развития событий. И надо же было мне в эту историю страстей необузданных вляпаться!