Кешбэк из поцелуев.

— Дорогая, тебе не здоровится? — Маменька моментально отреагировала, вот что значит родительское чуткое сердце.

— Что-то голова разболелась, — пролепетала я бестолково.

— Луизочка, посиди немного, я сделаю тебе горячее какао.

Мамуля шустро удалилась на кухню. Надо порыться в документах и всё-таки выяснить, как же зовут маменьку. Спросить её напрямую, я стеснялась. Вдруг это её очень расстроит? Риту тоже было бесполезно спрашивать, она сию секунду всё доложит хозяйке дома. Кандидатуру отца я даже и не рассматривала. Я не зверь какой-то и не хочу мучить мамочку, пусть даже и не мою родную. Сердце моё не камень. У меня действительно закружилась голова. Напившись какао с булочками, что принесла мамочка и по её же настоянию, прилегла подремать в своей девичьей комнатке. Уснула легко и непринуждённо.

Глаза открыла и заозиралась непонимающе. Комната не была графской, но не была и моей спаленкой в любимом коттедже. Снова очнулась у Марийки. Да, дела! После расслабухи в роли графини, где каждое моё желание выполнялось почти с опережением, так тяжко оказаться снова пролетарием. Едва наскоро одевшись, я понеслась к Наташке в квартиру. К счастью она была дома и готовила ужин. Она довольно быстро открыла дверь и без всякого энтузиазма кивком запустила меня внутрь, мрачно буркнув:

— А это ты. Что надо?

— Я да не я. Я не Марийка. Я снова вернулась, будь оно неладно!

— Ты? Я думала, тебе колдунья помогла раз и навсегда, — Наташка привела меня на кухню и усадила на шаткий табурет.

— Как видишь, не очень хорошо. Меня, как мячик кидает по мирам. Впечатлений масса, но уже поднадоело. А у вас, что новенького?

— А-а ничего особенного, руганулись мы слегка, — Наташка вяло махнула рукой в неопределённом направлении.

— Серьёзно? И почему, из-за чего?

— Да из-за кавалера моего, Сергея. Мы с ним только привыкать друг к другу начали, а тут Марийка примчалась со своими обидами. Ей вдруг померещилось, будто бы я помешала её семейному счастью. Даже в драку полезла, еле Серёжа её утихомирил. Всё дружбе капец, — выдохнула она обречённо.

— Может, ещё помиритесь. И она тоже скоро встретит свою половинку. В моём мире нашу даму мужики стороной не обходили, насколько мне известно из её записей. Я надеюсь на лучшее.

— Тяжело с ней сейчас, никак мириться не желает. Она со мной эти дни не разговаривает, позавидовала мне. Видите ли, девушка обиделась. Никто не виноват, что у нас с Сергеем получается жить вместе, — короткими предложениями, словно очередями из автомата стреляла Натка.

— Разве ты чувствуешь себя в чём-то виновной?

— Только в том, что полюбила этого идиота, и он откликнулся на чувства.

— Надеюсь, у вас всё хорошо?

— Так медовый месяц в полном разгаре, живём, как и полагается, душа в душу! А что не жить, как не радоваться? Не пьёт, домой после работы торопится и денежки в клювике приносит. Чем не райская жизнь? Кстати, тебе завтра на работу.

— О как не хочу на эту работу! Совсем не соскучилась по мытью полов.

— А ты чем занималась всё это время?

— Играла в графиню.

— В каком смысле?

— В самом прямом смысле. Забросило меня ещё в какой-то мир, а там меня зовут Мари-Луиза, и я замужем за графом.

— Ой как интересно! Расскажи.

— Интересного мало и рассказывать особенно нечего. Побегала в красивых платьях, спала со стариком графом. Я так устала от всего этого и хочу домой, — голос у меня сорвался и перешёл во всхлип. Наташка, верная моя Наташка тут же правильно среагировала, поставив на стол бутыль вина и два стакана. Мы немного выпили, потом ещё немного. Потом пришёл Наташкин супружник гражданский пока, но это же не главное, и правильно всё поняв, не ругался. Он присоединился к дамам. Мы орали песни, пили терпкое красное вино, закусывали яблоками и почему-то селёдкой пряного посола. Так мы снимали мой стресс, спать улеглись лишь к полуночи. Причём я почему-то не отправилась домой, что было бы совершенно логично, а спокойненько приземлилась на кухне на раскладушке.