Страница 84 из 174
Он посмотрел на стол: конверт всё ещё там, краем зацепился за деревянную щель. Словно насмешка — всё, чего ты не хочешь, всегда остаётся.
— Дыши, Ян… — повторил он, и в этом была злость.
Злость на себя, на комнату, на эту тишину, которая не даёт воздуха.
Он вдохнул. Ещё раз. Медленно, хрипло. Потому что кроме этого — ничего и не осталось.
Красный телефон стоял на столе, будто выпил всю тишину комнаты и теперь дышал ею вместо него. Ян смотрел на него, и в этом взгляде было что-то почти уважительное — как к собаке, которая может вцепиться тебе в горло, если слишком близко подойти.
Свет от лампы скользил по лакированной поверхности телефона, выхватывая каждую трещину — и Ян вдруг понял, что этот телефон будет возвращаться к нему даже в снах. Его щёки горели, как от дешёвого спирта, и в груди царапало оттого, что теперь это не просто кусок пластика — это его новая метка. Кровавый символ, который уже не сотрёшь ни мылом, ни водкой.
Он провёл пальцем по трубке — и ему показалось, что она ещё тепла от чужого голоса. Печать в этом голосе была такой явной, что Ян ощутил: будто кто-то прямо сейчас дышит ему в ухо, хотя рядом только сырой воздух и запах пыли. Даже холодильник, урчащий в углу, на секунду будто стих — как бы уступая место этому новому, чужому дыханию.
В этой тишине Ян чувствовал — равновесие нарушено. Он больше не один. Тени в углах, тик часов, дребезжание стекла в раме — всё это теперь как будто говорит с ним. Не слова, нет. Шорохи. Вздохи. Напоминание: «Мы здесь. Мы всегда здесь».
Он выдохнул, коротко, со злостью, потому что хотелось рассмеяться. «Чёрт, Ян, — усмехнулся он про себя, — теперь у тебя есть свой символ. Подумаешь, красный телефон. Зато не как у всех — у всех просто пыль в карманах, а у тебя — целая чёртова линия связи с тем, кто дышит, даже когда ты молчишь».
— Завтра в шесть. И ты пойдёшь, потому что иначе — не останется даже памяти, — проговорил он шёпотом, и слова эти показались липкими, словно их кто-то вытащил из сырого подвала.
Он посмотрел на часы. Тик. Так. Тик. Так.
А телефон молчал, но Ян уже знал: молчание — тоже ответ. И это был единственный ответ, который имел вес в этой комнате, в этом мире, где даже воздух — чужой.