Страница 24 из 42
За мечтаниями я и не заметила, как подкатила к родному подъезду. При виде нашей распрекрасной квартиры с её миленькими окошечками на душе потеплело. Все страхи уползли в тень. Едва переступив порог родной квартиры, как ещё в коридоре скинула крайне удобный для таких целей тёмно-синий спортивный костюм, что берут «на дело», сунула его вниз отдела шкафа. В футболке и трусиках с кружавчиками я поплелась в свою комнатку, кинула своё тщедушное тельце на кровать и тут же закрыла глаза. Не помню, как укрылась одеялом и уснула. Сон приснился какой-то тяжёлый, необычный даже для снов о принцессе. Я оказалась во сне сразу внутри часовенки. И тут было темно и тихо, не по хорошему тихо. Мне захотелось проснуться, но не получилось. Сон продолжался. Вспыхнула свечка у изголовья принцессы. Тусклый свет озарил мрачное место. Теперь уже не казалось, что прекрасная принцесса прилегла отдохнуть, теперь это было место упокоения усопшей. Даже во сне я чувствовала холодок пробежавший по спине.
Скрипнула дверь, и в помещение вбежал король. Я невольно вздрогнула. Даже во сне чувствовала, что милее Антонаса нет мужчины и уже никогда не будет. Этими сновидениями я не управляю. Так я и помру одинокой и несчастной. А в это время король Антонас, мой любимый обожаемый король, роняет на пол мужскую скупую слезу и молниеносным движением вонзает себе в грудь прямо в трепещущее от горя сердце, кинжал. Он умирал у меня на глазах. С его губ, тех самых пленительных губ, что я хотела целовать пылко и бесконечно, с его губ слетело последнее: «прости!» Его глаза сомкнулись навеки. Я ещё не успела осознать случившееся, как в движение пришло тело принцессы. С телом принцессы происходило нечто невообразимое, оно мгновенно состарилось, потом скукожилось. Прекрасное личико пробороздили глубокие старческие морщины. Тело принцессы продолжало иссыхать, вот уже голый скелет с ошмётками плоти валяется в хрустальном гробу. И вот уже рассыпается в прах и скелет. Хрустальный гроб треснул и также рассыпался на мелкие осколки. Часовенка роняет свою башенку, кирпичики сыплются как детские кубики. И вот уже нет никакой часовенки, на её месте осталась только груда камней да медленно оседающие клубы пыли.
Солнце, что ещё совсем недавно освещало прекрасный сказочный мир, медленно, но верно меркло на небосводе. Холодный пронизывающий ветер неистово носился над пустынным умирающим миром. Гасли одна за другой звёзды, они разом проступили среди рваных чёрных туч, едва притухло светило. Мир, весь мир рушился, и я всё это наблюдала. Второе маленькое невзрачное солнышко вдруг стало набухать и шириться до невероятных размеров, превратилось из белёсого невзрачного сразу в огромный яркий багровый шар. Новое багровое светило неотвратимо надвигалось на планету, пытаясь разом её поглотить. Я уже не понимала, во сне это всё происходит или наяву. Я чувствовала горькое раскаивание. Во всём этом случившемся кошмаре виновата только я одна и никто больше. Равновесие во вселенной нарушилось. Принцесса не ожила, не вдохнула полной девичьей грудью свежего воздуха, не разомкнула прекрасные уста, не дрогнули губы в улыбке навстречу новой жизни. Не взглянула Леокадия на суженого, что дневал и ночевал около её неподвижного тела. Над миром пронёсся погребальный перезвон.
Из небытия меня вернул к жизни резкий звонок телефона, настойчивый такой. И какой гад не даёт мне выспаться в свой законный выходной? Неужели на работу вызывают? Вот засада! И тут я заметила, что вся моя подушка промокла от обильных слёз. Неужели тот славный мир рухнул? Господи, что я наделала!
— Слушаю, — просипела я в трубку телефона. Мои глаза упорно не желали распахиваться, не смотря на проблемы, что поджидали меня в этом мире.
— Лариска! Хорош дрыхнуть! Ползи сюда ко мне на чаепитие. Тут Мишенька мне сюрприз приготовил, спешу тебе похвастаться, — Янка даже в раннее утро была свежа и говорлива. Да и утро оказалась не такое уже и раннее, дрыхнуть надо больше и по ночам на разбой не выезжать на велосипеде.
— Только не сегодня, сегодня до дачи мне не доползти, — кряхтела я мечтая подремать ещё минут этак тридцать или поболее.
— А я и не на даче. Я у Мишеньки в квартире и хотела тебе кое-в-чём похвастаться, — не унималась Янка.
— Не на даче? У Мишки дома? А я тебе зачем нужна? — полезли из меня вопросы, видать моё тело надумало просыпаться. В мозгах зашевелились здравые мысли:
— Ты у Мишки, а Мишка где?
— Мишеньку на работу срочно вызвали, я одна и жду тебя. На работе не могут обойтись без Мишеньки, у него руки золотые, — пропела сестрица сладким голосочком. Чем там она похвастаться хочет? Руки у Мишки-чемодана золотые, ага и задница серебряная! Сюрприз Мишкин мне побоку, а вот то, что Янка одна и в чужой квартире, мне эта информация может пригодится. Вдруг что и получится? Загляну к Янке на угощение и буду действовать по обстоятельствам. Вдруг Янка нечаянно с балкона выпадет? Этаж-то третий! Можно и угробиться нечаянно или не совсем нечаянно. Вещий страшный сон прибавил мне уверенности в собственных силах. Не до пустяков и не до сантиментов. Надо действовать жёстко и грубо в ковбойском стиле. Жизнь сестры в обмен на целый мир. Янка явно не стоила целого мира. Да она ничего и не потеряет. Помрёт здесь, оживёт там, и все дела! Ну будут её там в неизведанных землях звать Леокадией, этим старинным красивым именем, и все дела. И будет она там возлюбленной короля Антонаса. И вот тут, представляя данную идиллию, я начинала психовать. Не хотелось мне отдавать этого обалденного короля даже в руки моей сестры. Ревность огненным жгучим потоком захлёстывала моё сердце. Но тут выбора не наблюдалось, с моим мнением Вселенная не считалась.