Страница 42 из 42
Пришла пора линять отсюда. Вот только как это сделать? Снова через арку? Другого пути я не знаю, а Лёля теснила меня вглубь этого шизанутого чуждого мира. Лёлька делала всё, чтобы не подпустить мою персону к этой замечательной каменной арке. Шаг за шагом я вынуждена была отступать. Я в отчаянии бросила взгляд на арку и собрав все свои силёнки и умения для меткого выпада, уколола соперницу в бок. Та охнула и отвлеклась на осмотр ранения. Не знаю насколько серьёзно я её ранила, и сколько времени у меня в наличии для побега с поединка. Я рванула, что было сил. Мои пятки дробно стучали по каменистой мостовой. Моё бедное испуганное сердечко колотилось часто и неровно.
Я почти добежала и уже приготовилась рыбкой нырнуть в тот наш милый мирок, как раздался выстрел. Бах! Это что, мушкет? Она стреляет из мушкета? Серьёзно? Это было подло стрелять в спину! Я не успела. Пуля обожгла мне правое ухо. Бах! Грудину тоже что-то ужалило, и стало нестерпимо больно. Я схватилась за грудь рукой. Ноги подкосились, в глазах потемнело. И всё…
Разлепила тяжёлые веки. Перед глазами мутная пелена. Попыталась проморгаться, моргнула пару раз, на сколько силёнок хватило. Всё тело болело, всё тело ломило. Пелена перед глазами слегка рассеялась. Надо мной склонилась Янка. Живая настоящая Янка! Это точно не привидение? Янка осторожно коснулась моей левой руки, взяла её в свою ладошку и погладила. А из глаз Янки выкатились слезинки и принялись стекать по бледным щекам.
— Господи, ты живая! — и это говорит Янка-обезьянка, чьи похороны я помню. Я живая? Не могу сама ничем пошевелить, даже пальчиком ноги. Ясен пень, я лежу вся в гипсе и бинтах, да ещё и под капельницей.
— Где я? — проскрипела невнятно.
— Ты в больнице, и теперь всё будет хорошо. Тебя сбила машина, — ответила Янка на все мои вопросы сразу, на заданные и на потенциальные.
— Э-э-э! — потуги не увенчались успехом, но Янка продолжала со мной разговаривать.
— И куда тебя понесло среди ночи? — голос сестрёнки звучал с укоризной.
— К тебе, — проблеяла я козочкой, облизав пересохшие губы. Очень хотелось пить.
— Моё ты солнышко, моя Ларисочка, — всхлипывала Янка и осторожно платочком промакивала глаза, чтобы не размазать краску. Ути-пути моя красавица!
— Давно? — удалось выдавить из себя внятное слово.
— Трое суток ты, дорогуша, валялась тут без сознания. Трое суток ты, милая, лежала в горячечном бреду, — моя Янка-обезьянка смотрела на меня так нежно, что мне тоже захотелось плакать, не смотря на страшную сухость во рту. Меня отпустило эмоциональное напряжение, что так явственно витало в воздухе. Какое счастье, что все эти приключения мне померещились! И не было никакого Лёлика. И Янка с балкона не падала. Все эти глупости оказались лишь горячечным бредом. Всё-таки меня задел тот авто, когда я бежала убивать Янку.
— Ты невеста Сашки? — мне удалось прошептать целую фразу.
— Конечно, я невеста Сашки, и мы скоро поженимся. А теперь прости меня, сестрёнка, — с этими словами Янка нежно чмокнула меня в лоб. А потом схватила подушку с соседней пустующей койки и набросила её мне на лицо. Янка навалилась на меня, и я начала задыхаться. Так это я принцесса?