Принцесса издалёка.

Я вспомнила, как надо вдохнуть, чтобы потом что-то ещё и произнести довольно внятно:

— Хочешь сказать, что на даче ты была одна? Одна грядки копала и одна там ночевала?

— Я реально грядки одна копала, а потом Мишка приехал совершенно случайно меня спроведать.

— Ты хочешь сказать, что у вас ничего не было? У вас что очень высокие отношения? — ярость из меня так и рвалась наружу.

— Ну сначала и вправду мы сдерживались, решили подождать, тебе всё объяснить. Ты же мне не чужая, — тоненьким голосочком раскаявшегося в шалости ребёнка ныла Янка.

— А так вы у меня разрешения хотели спросить? — рыкнула я на сестрицу. Тоже мне праведница нашлась!

— Ну типа того. А потом всё равно не выдержали, потом у нас всё было.

— Ну хоть понравилось? — сменила я гнев на милость. Ничего исправить уже было не возможно.

— Ага, очень. Только Мишка немного странным парнем оказался.

— Что же такого странного у вас могло произойти? — насторожилась я.

— В тот вечер он очень стеснялся. Парень еле смог признаться, что я ему нравлюсь больше, чем ты, прости. А когда мы сели перекусить, чтобы разрядить обстановку, Мишка оказался таким неуклюжим, что уронил мою баночку с кофе и кокнул, то есть разбил. Я обнаружила эту баночку в рюкзаке и очень обрадовалась, думала что забыла. Вообще тот вечер был странным, каким-то нереальным. Я совершенно не помню, как брала этот кофе на дачу, не помню, как и в рюкзак положила. Миша её кокнул и очень расстроился, весь побледнел, принялся извиняться и даже порывался ехать в город за новой баночкой.

— Ну вы даёте! Мишка к тебе на дачу попёрся! Как он узнал про дачу?

— Так я его сама позвала. Мне одной в доме жутковато показалось, — Янка отвечала бестолково, часто хлопая своими длинными пушистыми ресницами.

— Ты моего кавалера позвала на дачу! Парень ухаживал за мной! — Все слова разом закончились, непечатные прочно застряли в горле. Я запнулась от негодования.

— Так я тебя ждала, думала, что и ты приедешь. Вечером мы с Мишей чаёвничали, печенюшек тебе оставили. Ну я чай пила, а парню отдала чашку с кофе, ту что успела налить, ну до того, как Мишка банку уронил на пол. А банка с кофе возьми да и разбейся! Нехорошо вышло. Мишенька так разнервничался, так испереживался, что мне пришлось для успокоения отдать ему ту единственную чашку с кофе.

— Так вы меня ждали! Потому и сексом занялись? — заорала я благим матом, ослеплённая обидой и ревностью.

— Да ты что, всё не так было! Мы реально ждали тебя. Миша хотел тебе сюрприз сделать. Конечно, мы понравились друг другу, но он же за тобой ухаживал. Мы и спать порознь улеглись, я в кровати, а Миша на диване в так называемой гостиной комнате. Мы ни о чём таком не помышляли, ни о каком сексе даже и намёка не было.

— А как же тот утешительный поцелуй? — не унималась я.

— Так то ж по-дружбе и больше ничего. Это было, как братские обнимашки, — Янка горячо отстаивала собственную версию.

— Ну и как же тогда вы умудрились переспать? Тоже по-братски? — кипела я.

— Так я тебе и рассказываю. Мишка в полночь ломанулся куда-то через окно и убежал.

— А ты как об этом узнала? — подивилась я.

— Так он же через окно вылез и не закрыл. Я проснулась, пошла в туалет, вижу окно распахнуто и сыростью тянет оттуда с улицы. Я испугалась и окошко закрыла. А вернулся Мишка на рассвете весь голый мокрый и холодный.

— Ты-то откуда всё знаешь? — я мрачнела всё больше и больше. Меня начинала бесить вся эта любовная история.

— Так он сразу, как вернулся, полез ко мне в кровать под одеяло, — пискнула сестрица, пряча виноватые глаза.

— И ты по-братски его согрела, — съехидничала я.

— Он облапил меня молча, только хрипло дышал, будто марафон бегал. Я потрогала его, погладила, а парень казался каким-то уж очень волосатым, но нежным плюшевым. Его обуяла вдруг дикая необузданная страсть, которая и мне передалась. Я не смогла устоять, прости. Это было раннее утро, слишком раннее, чтобы думать, и я спросонок не смогла ничего с собой поделать.

— Ну и какой нечаянный секс случился в этот раз? Отличный секс или не очень?

— Этот был великолепный секс, лучший в моей жизни, — Янка робко подняла глаза, её глаза сияли. Такой счастливой и солнечной сестру я ещё не видела.

— Вот мерзавец! — с чувством воскликнула я. Хотелось сказать и покрепче, но я всё же сдержалась.

— Никакой Мишка не мерзавец, и кажется, я его люблю! — выпалила Янка, а потом видя моё состояние души, принялась по-своему утешать. — Да что ты переживаешь? У вас же ничего и не было, кроме культпоходов да обжиманий.

— Парень среди ночи бегает по деревне, а тебя только обжимания волнуют! И ничего странного больше не случилось?

— Вроде ничего не случилось. Вот только кто-то под окнами протяжно завывал, на собаку не похоже. Хотя у нас в округе вроде волки не водятся?

— Волки не водятся, — подтвердила я. А вот Миша наверняка с той чашки кофе в ту ночь голый бегал между грядок, и выл тоже он. Я так думаю. Он же кофе заряженный магией выхлебал. Мало нам козлика Сашки, так ещё и волчонка Мишку подвалило.

— Может, волк из бродячего цирка сбежал? — свою версию событий выдвинула сестрица.

— Если кто-то сбежал, то его отловят, — в тон сестрице ответила я.

Так Мишка перестал быть моим парнем. Как-то так само собой получилось, что теперь Миша стал носить переходящий титул жениха моей сестры Янки. Парень окончательно забыл о моём существовании и бредил только одной девушкой на свете — моей Янкой. Моё сердце было разбито, я ходила злой и мрачной.

— Ну прости, что так получилось, — в очередной раз ныла Янка и подкармливала меня нежнейшими пирожными, попутно она наливала в мою любимую именную чашку растворимый кофе и ласково гладила по головушке.

— Мы же сёстры, у нас даже вкусы во всём сходятся, — робко улыбалась Янка, чувствуя свою вину в случившемся. Я завидовала Янкиным припухлым губкам и редким коротким свиданиями где-то на стороне. Завидовала чёрной завистью и ничего с собой поделать не могла. К нам домой Миша не заходил, ему было стыдно. Заниматься любовью с моей сестрой ему не было стыдно. Меня поедом съедала изнутри досада, ревность, зависть и обида. В общем, всё сразу меня грызло где-то там внутри моего молодого ещё тела, и никак не утихало. Я не могла контролировать сей процесс. Упиваясь негативными чувствами, я временно отвлеклась от идеи фикс. Янку надо погубить! Время ещё не поджимало, но и к успеху я не продвигалась ни на шаг. Скрепя сердце, мне пришлось простить Янку предательницу. Наша ссора была непродуктивна. Мне на данный момент не выгодно перед полицией выглядеть сестрой, которая имела «зуб» на погибшую. Ну пока ещё не совсем погибшую, но всё впереди. Да и Мишка-негодник при малейшей необходимости и без зазрения совести всё бы подтвердил. Он смотрел на Янку такими широко распахнутыми глазами, что плакать хотелось немедленно под этим взглядом. Так на меня никто и никогда не смотрел, и я совсем не уверена, что посмотрит. Даже в самом начале наших отношений Мишка на меня так не смотрел. Он Янку просто глазами раздевал, сам того не замечая.

Интересно, после необычной ночёвки в деревне у них был секс, или Янка всё ещё горюет по Сашке? По её поведению так сразу всё и не поймёшь. Спросить? Спросить можно, так всё равно соврёт, негодница.

Не о том я думаю сейчас, ой, не о том. Никчёмный я человечишко, даже отраву Янке не смогла подсунуть грамотно. Злилась, вспоминала трепетные Мишкины поцелуи и настраивала себя на статус бывалого киллера. О, как бы я стонала под сильными Мишкиными пальчиками! О, как бы я жаждала, чтобы его холёные безупречные пальчики тискали мою высокую девичью грудь и невзначай бы залезли в трусики! Ревность потихоньку угасала, нет от неё никакого проку. Теперь я больше горевала по утрате шикарного кавалера. А это мотив! Надо срочно кого-то закадрить и начисто лишить меня этого мотива. После безвременной кончины Янки я буду также работать в магазине, также проживать в этой уютной квартире, также радоваться каждому солнечному дню. Всё будет, как всегда, только без Янки. Вот и не должна моя жизнь измениться. Надо сделать так, чтобы меня ни в чём не заподозрили.