Вторая молодость

Встал с кровати, поплёлся в туалет, раздумывая, не пора ли заняться утреней гимнастикой всерьёз?

Только вот воспоминание о вчерашнем разговоре с Ленкой напрочь отбило охоту что-то делать.

Умылся, надел майку и трусы, пошёл на кухню. Ленка там приготовила себе яичницу и пожарила гренки. Для меня на столе ничего не было.

- Привет! – сказал я, присаживаясь на своё любимое место. Думал, сейчас мне кашу и ложку дадут, но не дождался.

- Завтрака не будет? – догадался я.

- Ты же вчера сказал, что уходишь? – хмыкнула Ленка. – Выздоровел, самостоятельным стал? Сготовишь сам себе завтрак! – я понял, как сильно обидел девчонку, к тому же, явно здесь загостился, поэтому поднялся и пошёл собираться. Первым делом проверил, где ключ от квартиры. На удивление, ключ нашёлся в рюкзаке. Потом самостоятельно оделся в школьную форму, сложил учебники.

Появилась Ленка, встала в дверях, прислонившись к косяку, с ухмылкой смотрела за моими сборами.

- Что, выздоровел? Не нужны стали? Даже спасибо не скажешь?

- Спасибо, Лен, - выдавил я, не поднимая глаз.

- Обиделся значит, что пое…ться не дали? – презрительно спросила Ленка. – А то, что говно за тобой убирали, забыл? Что отмывали и лечили, платили за тебя? – каждое слово резало меня, как острый нож. – Теперь не нужны стали? Иди, лопай свою кашу! На плите стоит!

- Пусти, я пойду, - попросил я.

- Да иди, куда хочешь, кто тебя держит! – Лена повернулась и ушла на кухню, а я воровато оделся, обулся и выскочил на улицу. Жарко стало, ещё никогда не испытывал такого стыда. На самом деле, на что обиделся? Ладно бы жене предъявил свои сомнительные права, а то, к девчонке пристал!

Быстро ходить ещё не мог, да и некуда было торопиться, рано ещё. Дошёл как раз, когда уже начали собираться первые школьники.

Наш кабинет был открыт, чтобы ученики заходили, в коридорах и так ребята толпились, не спеша занимать свои места, и я, поздоровавшись со всеми встречными, сел за парту, почти не видя ничего перед собой. Всё грыз себя за дурацкое поведение. Считал себя взрослым человеком, а оказался маленьким обидчивым мальчиком.

Пришла Ленка, убедилась, что я не заблудился нигде и не упал в канаву, больше не обращала на меня внимания.

«Что это вы отдельно сегодня?», - спросили её девочки, - «Он выздоровел, теперь стал самостоятельным!», - ответила Ленка. Девочки странно на меня посмотрели.

Пришла Сашенька, улыбнулась мне.

- Ну, что? – спросила она.

- Едем после обеда, - ответил я.

Уроки прошли неплохо, меня спрашивали, чтобы заполнить журнал, полный буквами «Б», то есть, «болен». Отвечал я неплохо, мозг не задет, хотя что-то там сотряслось, не в лучшую сторону сдвинулось, иначе не стал бы ссориться с лучшей подругой, ставшей старшей сестрой. Как ни грызла совесть, отстрелялся на уроках и не помирился с Ленкой, которая, кстати, не стала меня приглашать на обед. Я не знал, взяла ли она для меня еду, а местную есть не решился, поэтому удержал Сашеньку от похода в столовую:

- Саша, пошли на автобус? – девочка думала недолго, тут же собрала рюкзачок, я последовал её примеру, и мы потихоньку скрылись из школы, благо остановка была совсем рядом.

Ждать пришлось недолго, подошёл автобус, мы расплатились с водителем, билет до Находки стоил всего сорок рублей, автобус считался пригородным, хотя до города было 30 километров. Некоторые иногородние товарищи удивлялись, говорили, что у них билет на городской автобус дороже стоит.

В автобусе были свободные места, мы сели рядышком, вплотную друг к другу, и я взял тёплую Сашину ладошку в свою.

Всё-таки я любил эту девочку, одно прикосновение к ней вызывало у меня очень приятное чувство, хотелось долго вот так сидеть рядышком и молчать. Не знаю, что чувствовала Сашенька, но она тоже не делала попыток отодвинуться.

Пассажиры не делали нам замечаний, позволяли сидеть, не просили уступить место. Сейчас такое время, что подростков лучше оставить в покое, мы не пионеры светлых годов, которых можно было гонять по любому поводу. Пионер должен… И далее по списку. Когда был взрослым, и даже старым, возмущался нынешними порядками, дескать слишком много свободы дали детям, а как сам стал подростком, понравилось, что взрослые тебя уважают, хотя между детьми отношения стали ещё более жестокими.

Так мы и доехали до автовокзала, откуда отходили все городские автобусы. Там Саша уверенно повела меня на пятнадцатый маршрут, и мы поехали на Падь Ободную.

Когда-то, ещё в пору моего первого детства, это был весьма отдалённый микрорайон, даже дорога была просёлочной, без асфальта, и мы с одноклассником ездили туда к его брату, младшему, которого мать отдала в интернат. Ещё они там угостили меня яйцом вкрутую, и оно застряло в пищеводе. Вспомнив об этом случае, заурчало в животе, ведь я не завтракал и не обедал, а уже привык к режиму.

- Ты что, Саша, голодный? – тихо спросила меня подружка. Я кивнул, вздохнув.

- Зайдём потом в столовую, - предложила она, - я тоже не кушала.

Я промолчал, не стал говорить, что ещё не адаптировался к столовской пище, мне нужен свежий бульон и каша.

Саша по карте в телефоне нашла школу-интернат. Мне показалось, что это именно та школа, в которую мы ездили с другом более 50ти лет назад, настолько похож был обшарпанный двухэтажный барак на прежний. Даже немного сердце сжалось от того, насколько нашему государству не нужны дети. Нужны только работоспособные мужчины, способные работать, воевать, содержать женщин и воспитывать из бесполезных детей дееспособных граждан. А потом будут уже они никому не нужны, как пенсионеры. Балласт.

Но это происходит не только в нашей стране. Приюты есть везде, и там детям не мёдом намазано, детям нужны любящие папа и мама.

Разница от прежнего интерната была только в том, что это жилое здание было обнесено забором, поверх которого натянута колючая проволока, и на входе появилась охрана. В интересное место попал друг Сашеньки!

Но на свидание с Лёвкой нас пустили, долго не держали на пороге. Видимо, Лёвка тут ещё был на хорошем счету, даже дородная тётка на воротах кивнула, что знает такого, только проверила наши рюкзаки на предмет запрещённого.

В бараке был даже неплохо обставленный зал свиданий, в котором сидели взрослые с подростками и даже детьми чуть младше меня. Я даже встряхнулся, чтобы сбросить с себя иллюзию деда. Посмотрел в зеркало, висящее на стене, увидел обычного щегла вместо деда, улыбнулся отражению уголком рта, подмигнул, типа, будь смелее, пацан!

Только уселись с Сашенькой в уголке, на уютной мягкой скамейке, как прибежал Лёвка.

Он подбежал к нам, мы встали, поздороваться, а он вдруг крепко обнял меня, я даже чуть не крякнул от боли, потом обнялся с Сашенькой, предложил сесть. Он устроился напротив нас, за небольшим журнальным столиком.

Сашенька удивила меня, передав приятелю целый пакет с чем-то, о чём я не знал, вынула из рюкзачка. Скорее всего, там было что-нибудь сладкое, а, может быть, и чистое бельё. Именно этот набор я бы собрал узнику.

- Спасибо, Саша! – искренне поблагодарил Лёвка Сашеньку. Возможно, он сам просил привезти ему это что-то. Лёвка смотрел на девочку влюблёнными глазами, не скрываясь от меня, потом глянул в мою сторону, вздохнул, и решил всё-таки рассказать немного по делу.

- Я пригласил вас сюда для того, чтобы хоть немного облегчить свою душу, - начал парнишка, - дело в том, что я очень виноват перед тобой, Саша, - обратился он ко мне, - хотя даже в мыслях не представлял, что всё так обернётся. Давайте, я немного расскажу о себе, - остановил он движением руки Сашеньку, которая хотела что-то спросить.