Побеги божественного пламени

Это возмущало.

Они радовались победе, присоединению новых территорий, не взирая на десятки тысяч жертв. Ну и что? Это же были враги, пусть и говорящие на знакомом языке.

Для обывателя нет недруга хуже соседа. В том, что царство станет богаче и влиятельнее, он видит лишь пользу. А что до зажравшейся столичной знати, сгинувшей вместе со старым дворцом… Так этих жальче меньше всего. «Дай челяди вилы да волю, так первым на вилах повиснешь», — Руслана прочла это на полях в одной из книг по управлению государством, оставленных Алоисом.

Резиденция состояла из более чем двадцати теремов, соединённых переходами и сенями. С первого взгляда сложно было сосчитать точнее.

Руслану высадили у женских палат. Здесь резные деревянные башенки были выше, но меньше в периметре. Окна без створок, зато с кипенно-белыми объёмными рамами, отливали лёгкой зеленцой. Лесное стекло. Такое же было и в замке Избора.

— Госпожа, всё в порядке? — отреагировала служанка на внезапную остановку девушки.

Она замерла на пол пути к входной лестнице, загадочно улыбнувшись.

— Да, показалось…

Но сделав ещё шаг, она опять остановилась. На этот раз точно не показалось. Сложив руки на животе, Руслана подняла голову. Отчётливый толчок где-то внутри, немного щекотливый, ни на что другое не похожий.

Чёрные глаза уловили её яркую улыбку. Он стоял у парадных дверей. Тоже замер.

— Что это с ней? — смущённо произнёс Булат. Она очень красиво улыбалась.

Алоис мог бы ответить, но предпочёл притвориться, что утренняя порция змееголовника всё ещё действует.

Девушка почувствовала на себе пристальный взгляд, ответила своим, но от улыбки не избавилась, а только убрала руки за спину.

— Нахваталась от ведьмы… — он встряхнул головой, будто желая сбросить необъяснимую уязвимость.

Булат решил отойти от тягот переезда в гранитной купальне, наполненной парным молоком. Его обслуживали три прехорошенькие служанки, подобранные лично Елисеем после неудачного покушения.

Блондинка, брюнетка и рыжая.

Все с однотипными синими глазами, в которых не было ничего, кроме покорности и желания угодить.

Скучно.

— Ты, — он обратился к блондинке, — иди сюда, — хлопнул по тëплой белой поверхности.

Без лишних вопросов, скинув халат, она перелезла через покатый край и опустилась в молоко по плечи.

— Ныряй.

Она замешкалась на мгновение, надеясь на уточнение. Булат ждал. Закрыв рукой нос, девушка набрала побольше воздуха и с головой погрузилась, чтобы доставить удовольствие своему господину.

Но царь ногой оттолкнул от себя служанку. В непонимании она вынырнула.

— Делай, что сказал. Не больше.

Девушка выдержала в молоке минуту.

Неприятным сладким жиром оно стекало по лицу и волосам.

— Я что сказал?

Блондинка лихорадочно захлопала глазами.

— Ныряй, — повторил он.

Три минуты. Но на этот раз она выскочила с шумом и брызгами, отчаянно хватая воздух.

— Помилуйте, Ваше Величество, больше не могу…

— Отказываешься? Ты, — он повернулся к брюнетке, — подай мой кинжал.

Та подчинилась, молясь, только бы не стать следующей. Булат вложил оружие в руку своей жертве.

— Ныряй или убей себя за неповиновение царской воле.

— Ваше Величество… — щëки умылись потоком слëз. Она в последний раз попыталась задержать дыхание, но из-за всхлипов не продержалась и тридцати секунд.

Две другие служанки, замерев, наблюдали.

Плотно сжав веки, девушка наотмашь скользнула лезвием по запястью.

Молоко окрасилось красными струями. Она жалобно заскулила, прижав руку к груди.

Булат разочарованно цокнул. Могла бы хоть попытаться. Даже утки убегают от топора, а Елисей подобрал для него каких-то овец. Нужно не забыть всыпать ему плетей.

Бегло ополоснувшись в чане с водой, он накинул халат из заморского хлопка и вышел. Но жемчужная улыбка, увиденная утром, отказывалась уходить из его головы.

…

Жирной точкой в короткой, но продуктивной войне должно было быть не подписание кипы бумаг, а великое празднование. Две недели, до самой весны.

В столицу обединённого Царства свезли лучших актёров и музыкантов, построили десятки помостов для уличных представлений, выкатили бочки с мёдом и винами. По приказу Его Величества любого трезвенника, пойманного на улицах в дни праздника, должно бить палками прямо на месте в назидание остальным.

Самая насыщенная программа предполагалась в царской резиденции.

На первом пиру пришлось выставить столы в три ряда, чтобы вместить всех гостей. Главы знатнейших семейств, богатейшие промышленники, послы. Праздник с обеда и до поздней ночи.

Иллюзия всеобщей любви.

Царь возвышался на собранном к пиру помосте. Золотой трон и золотыми нитями была вышита его одежда. Кубок из чистого хрусталя был наполнен крепким мёдом, но пить он не спешил.

Громкая музыка перекрывала голоса. Храмовый хор рвал глотки в победных песнях. От размашистых танцев в просторном зале не было и пяди свободного пространства. Скоморохи подначивали пьяных гостей на потеху правителя.

Князья старой закалки танцевать отказывались. Они, держась за голову, шушукались меж собой о том, что раньше было лучше, а сейчас лишь позор и бесовщина. Но не громко. Царю они улыбались и поднимали кубки за его здравие.

Булату смертельно хотелось выпить.

Его контроль над телом и так держался на честном слове, а любой дурман в крови становился на сторону потомка. Тот ведёт себя смирно в последнее время, но мало ли.

Решение было. И при том достаточно очевидное.

— Руслану ко мне, — повелел он прислужнику.

Девушку приказ застал врасплох.

Слуга без стука ввалился в комнату, когда она в очередной раз пересчитывала семена подсолнечника. Их по-прежнему было сто десять. Значит у неё есть время до середины лета и ещё примерно четыре месяца сверху. Плюс три на действие проклятья.

В первый раз с момента приезда царь пожелал её видеть. И где? На пиру, куда приглашены только мужчины.

Она пошла, как есть. Широкий тёмно-синий сарафан без пояса, скрывающий всё, что нужно скрыть. Волосы, завязанные в тонкие косички у висков, но отпущенные сзади. Из украшений — тканевое очелье, собственноручно сплетённое из нитей для вышивки.

— Что Вам от меня нужно? — дерзкий вопрос она сопроводила формальным поклоном.

Царь дотянулся до девичьей кисти и притянул к себе, усадив на золотой подлокотник и приобняв за талию. Руслана дёрнулась обратно, но он держал крепко, впиваясь пальцами в бок.

— Мы соскучились, — чтобы пощекотать ей нервы, он на миг сделал глаза медово-янтарными.

Но она заёрзала снова.

— Как хочешь. Можешь посидеть здесь, — Булат толкнул девушку вниз, к своим ногам, и взялся за кубок. Мёд сладкий и одновременно крепкий. Он причмокнул от наслаждения и залпом выпил остальное.

Руслана приподнялась, откинув с лица волосы, но на ноги вставать не стала. С пола она оглядела творящийся вокруг шабаш. Скоморохи в чёрных колпаках кружатся и обливаются вином. Вчерашние солдаты и бородатые актёры, ряженные в женские платья, отплясывают в присядку. Не песни, а многоголосый ор.

А знать за столами ведёт себя не лучше. Свист и пьяные споры чуть ли не до драк.