Страница 61 из 81
— Почему ты сказал про кости? — его клинок ожидал у самого горла.
Агний не понял, что именно в его словах отсрочило смерть.
— Она пользовалась телом Мерины, до этого другой…
— Нет. Почему ты сказал, что от неё остались одни кости?
— Так много времени прошло. Вряд ли в могиле сохранилось что-то ещё, — он всё ещё не понимал.
— В могиле?
— Да…
— Таких, как она, всегда сжигали.
— Нет-нет! Она точно в земле! — он не был в этом уверен, но сейчас готов был сказать что угодно, лишь бы выжить. — Я был там, видел. Руслана мне показала. Погребение, которому больше века, на нём даже цветы круглый год не вянут.
— Где? — выдавил Ждамир.
— В Прибрежном городе. Там большое кладбище. Помнишь? Мы с Русланой ездили осенью. Влада там. Почти в самом центре погребальной спирали. Единственная убранная могила, не спутать, сторож наверняка знает… — он резко замолчал, мысленно проклиная себя за то, что сказал слишком многое бесплатно.
И да. Судя по изменившемуся мечнику, информация была ценной.
Но перед Ждамиром по-прежнему был тот, кто не заслуживал второго шанса.
— Нет! — успел выкрикнуть Агний прежде чем горло его заполнилось кровью. Серые глаза, в которых секунду назад вспыхнула надежда, налились ужасом, но тут же померкли. Быстро и навсегда.
В планы Елисея не входили слезливые прощания. Тем не менее, выйдя из избы, он огляделся по сторонам в поисках седовласой девушки.
Нигде нет. Так даже лучше.
Поймав на душе странную нелогичную досаду, он пошёл к кибитке.
— Никогда не пробовала… Вот так?.. — щебетание становилось всё отчётливее.
На облучке рядом с Пересветом сидела Яся. Держа в руках вожжи, она широко улыбалась и хихикала от каждой фразы, сказанной юношей. Остроумие парнишки было не при чём. Он с трудом связывал буквы в слова в присутствии девушки.
Интерес Яси родился ровно в тот момент, когда солдаты, приставленные к ней ещё в замке, решили перемыть косточки оруженосцу командира.
Пересвет не был обычным воином, да и вообще воином не был, хотя происходил из служилой династии. Семья его решила отойти от традиций, отдав малолетнего сына, восьмого по общему счёту, в послушники Храма Всех Богов. Через тринадцать лет внезапно оказалось, что Пересвет остался единственным наследником. А наследство там было внушительное. С юноши стянули рясу, а взамен облачили в форму царской охраны. Пусть не доблестная, но всё же служба.
«Какая же ушлая лисица», — подумал Елисей.
— Я разве сказал, что ты можешь остаться? — на радость девушки вопрос был риторическим.
Наёмник ступил внутрь кибитки и расположился на сидении за спиной парочки, скомандовав:
— Трогай.
Пересвет засветился от решения командира сильнее самой Яси. Опыта общения с прекрасным полом он не имел совершенно. Храмовым послушникам было запрещено отвлекаться на волю плоти, а проститутки, обычно сопровождавшие любую армию, его откровенно пугали своей вульгарностью.
Тканевая дверца между кабиной и облучком была приподнята. Когда кибитка отъехала, Яся, обернувшись, спросила:
— Это ведь ты написал в замок то письмо? Правда?
Естественно, это был он. Но вместо ответа Елисей снял с головы девушки свою дорогую меховую шапку, а взамен бросил ей ту, в которой пришёл сам: стандартный армейский войлок. Слишком он расщедрился в прошлую встречу.
Бывалый наёмник достаточно быстро заметил, что новый царь бросается словом «казнить» много чаще, чем следит за исполнением приказа. Он пожелал смерти замковым слугам, потому что Руслана была рядом. Впечатление на девушку произвёл, цель достигнута.
Елисей не видел смысла в лишней крови. И так его руки были в ней по плечи.
32 Для нас обоих
Первая ночь прошла в дороге.
На пути царского конвоя располагались два полностью сожженных города, в которых было туго с приличным ночлегом. Круг ради мягких перин отнял бы ещё день, а царю не терпелось вернуться.
Булат крепко и беззаветно спал, закинув ноги на кушетку. Руслана же не могла сомкнуть глаз. Первый шок прошёл, и на смену ему пришло ещё более горькое принятие.
Всё плохо.
И нет ни одного повода думать, что станет лучше.
Без лечебных отваров снова тошнило. И, как назло, карета покачивалась в такт её бедному желудку. Приходилось дышать мало и поверхностно, а сидеть прямо, выпрямив спину, чтобы не спровоцировать приступ рвоты.
В зимних путешествиях знать брала с собой в салон кареты небольшую жаровню, чтобы согреться. Здесь же ничего не было, даже одеяла. Булату всё это было не нужно.
Девушка, закутавшись в шубу, зажимала застуженные пальцы подмышками, но от этого не только руки не согревались, но и остывала она сама. Под утро она так измучилась, что провалилась в полусон-полуобморок.
На заре отдохнувший царь открыл глаза. На противоположной кушетке, свесившись головой вниз, лежала Руслана.
— Да живая, не паникуй раньше времени, — ответил он голосу, проснувшемуся вместе с ним.
На живую девушка была не очень похожа.
Царь опустился, чтобы закинуть её поглубже, но задержался у бледного лица.
И правда прелесть. Интересно, как она будет выглядеть без чужеродных эмоций потомка. Может, покажется простоватой или вовсе страшненькой.
— Это что? Родимое пятно?.. — он поднёс палец к красной метке. — Ты наложил проклятье? А я считал себя жадным… — ответ его повеселил. — Что будет, если нарушить правила?..
Он приблизился к посиневшим от холода губам своей узницы. За мгновение до поцелуя кровь в венах забурлила от огненного потока, который призвал не Булат.
Царь схватил девушку за шею, резко вырвав из болезненного сна.
— Ещё раз так сделаешь, клянусь, я выжгу ей глаза! — рявкнул он и отбросил Руслану к стенке.
Она закашляла, испуганно вжавшись в угол.
Поднявшись на сколько позволяла высота потолка, царь отряхнулся, поправил кафтан и упал на своё место. Навязанное чувство вины бесило его больше всего остального. Закинувшись змееголовником, он уставился на девушку. Она полезнее, чем он изначально представлял.
Карета остановилась. В окошке показался длинный бревенчатый сруб. Небольшой городок, в который они заехали, обещал смену обстановки и тёплую пищу.
Всё ещё движимый гневом Булат, не прощаясь, вышел, хлопнув дверцей.
Руслана снова могла дышать. Она зажала ладонью рот, чтобы воплем случайно не польстить самолюбию этого монстра. Её всю трясло. Нужно успокоиться, до того, как он вернётся. Нельзя, чтобы Ал видел её такой.
Примерно через час вместо царя у кареты оказался один из его стражей. Он принёс еду и жаровню с тлеющими угольками.
До самого Риина она будет видеть Булата лишь издали. Он преодолеет весь путь верхом впереди конвоя, останавливаясь в попутных селениях для отдыха. Такое отдаление пошло девушке на пользу. Она выпросила у охраны несколько простых травок, с которыми легче переносилась дорожная тряска. Может, дело было в самоуспокоении, а может подошёл срок, но на последних верстах пути Руслана чувствовала себя нормально и без лекарства.
Столица встретила своего царя прекрасной погодой. С неба, медленно кружась, падали пушистые хлопья снега. Положив голову на руки, Руслана прильнула к разрисованному морозом стеклу.
Они ехали по главной дороге через центр. Народ встречал царя восторженно и живо. Люди, полгода назад аплодировавшие его же казни, сейчас выкрикивали слова о вечной славе.