Страница 33 из 95
Черт возьми, она красивая.
Моргая, я прочищаю горло, просто чтобы дать себе время собраться с разбегающимися мыслями.
— Я мистер Маршалл, но вы можете называть меня Флинн. — я снова улыбаюсь, и ее плечи начинают опускаться. — Как ты знаешь, это всего лишь обязательное занятие, чтобы проверить твое самочувствие, посмотреть, как идут дела в школе, и есть ли что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить со мной или попросить о помощи. Все, что угодно, лишь бы помочь твоей интеграции в школу, вот для чего я здесь.
Она кивает. Но ничего не говорит, и я тоже молчу, слишком долго, ожидая, когда она заговорит. Хочу услышать ее голос.
Я делаю глубокий вдох:
— Итак, как прошла твоя первая неделя занятий?
— Отлично, спасибо. — тихо говорит она с сильным британским акцентом, на что я думал, что мне будет похуй, но, видимо, моему члену это действительно чертовски нравится.
— У тебя нет проблем с ориентированием? — она качает головой. — С профессорами все в порядке? — она кивает, позволяя своему взгляду опуститься на мои руки, сосредоточившись на моих переплетенных пальцах. — Люди ведут себя хорошо? — она снова кивает, и я, блядь, хочу, чтобы она заговорила. Я уже жажду услышать ее голос: — И ты проверилась у своего психиатра?
Затем ее пристальный взгляд останавливается на мне. Я наблюдаю, как ее покрытая синяками шея перекатывается от ее тяжелого сглатывания.
Признание вины.
— Ты знаешь, что это одно из условий, при которых ты можешь остаться? Чтобы ты отмечалась еженедельно. — тихо говорю я, наклоняя голову в попытке поймать ее взгляд.
— Я знаю. — шепчет она, снова сглатывая. — Я позвоню ему сегодня.
Ему.
Что-то сжимается в моей груди, острое и горячее. Не знаю, почему мне раньше не пришло в голову, что ее терапевтом может быть парень. Наверное, я просто предположил, что это будет она. Я не знаю, почему меня это волнует.
Поппи протягивает руку, рассеянно касаясь пальцами синяка на горле, и, словно забыв о нежной плоти, морщится, быстро откидывая волосы еще дальше вперед, чтобы скрыть его.
Яркий румянец заливает ее щеки. Ее глаза устремляются к моим, и мне требуется вся моя сила, чтобы не перемахнуть через стол, не броситься на нее, не опрокинуть стул назад, не прижать ее к полу и не облизать всю длину ее хорошенького горлышка, не оставить своих отметин.
— Хорошо. — киваю я, тяжело сглатывая, член тяжело пульсирует в моих брюках. — И ты принимаешь лекарства?
Антидепрессанты. Лекарства от тревожности.
Ее щеки краснеют еще сильнее, распространяясь, словно шарящие пальцы, вниз по шее. Интересно, как далеко простирается румянец. Сдавливает ли это ее грудь, тянется ли вниз по ее сиськам, темнеют ли ее соски?
Она кивает, снова глядя на свои покрытые татуировками руки, кончики которых белеют там, где она их так крепко сжимает.
Ложь.
— Я знаю, мы только что встретились. — мягко говорю я. — Но ты можешь сказать мне правду. — тихо уговариваю я. — Я не собираюсь сообщать об этом. — уклоняюсь я, еще больше наклоняя голову и опуская подбородок в попытке поймать ее взгляд.
Посмотри на меня, посмотри на меня, посмотри на меня.
Словно услышав мой безмолвный призыв, она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. На долгие мгновения она удерживает мой взгляд, что-то такое деликатно-уязвимое в ее широких глазах.
Я хочу сломать это.
Я стискиваю зубы, мои внутренности скручиваются в узел, кишечник обвивается вокруг печени и почек, как какая-то петля.
Ее отец разрушил жизни моих братьев.
Значит, мы испортим ее жизнь.
И мне так нравится ломать красивые вещички.
Продолжаю свое предположение:
— Есть ли причина, по которой ты их не принимаешь, Поппи? У тебя реакция, галлюцинации, головные боли? — она снова ерзает на стуле, уставившись на свои колени. — Это безопасное место. — успокаиваю я ее. — Конфиденциальное.
— Вы врач? — затем она спрашивает, между ее темными бровями появляется небольшая складка, длинные ресницы щекочут их изгиб.
Я покачиваю головой из стороны в сторону, думая о том, что сказать.
— Нет. Я квалифицированный студенческий консультант с опытом работы в психиатрии. — вот что я выбираю, более менее правду.
Она снова ерзает, и я думаю, не стоит ли нам просто посидеть здесь в тишине целый час. Тусклый свет в комнате, тишина, неловкая с ее стороны, в какой-то степени удовлетворяющая меня. Мне нужно, чтобы ей было просто достаточно неудобно, чтобы мы могли отказаться от этого при будущих встречах, поэтому я не хочу давить на нее. Слишком далеко. Пока нет.
— Разве вы для этого не молоды? — внезапно выпаливает она, ее глаза расширяются, когда она осознает, что только что сказала.
Я смеюсь, улыбка преображает мое лицо, когда я сдаюсь, позволяю ей увидеть меня хотя бы на секунду. Я прочищаю горло:
— Мне тридцать. — говорю я ей. — Если ты не против. — я выгибаю бровь, наклоняю голову, выпячиваю нижнюю губу, прикусывая ее зубами.
Я наблюдаю, как ее румянец усиливается, жар практически кипит на ее щеках, и красный румянец стекает по шее. Я думаю о ноже в моем столе, представляю, как выглядела бы ее бледная кожа, украшенная другим оттенком малинового.
— Извините, это было грубо, я… — она сглатывает, поднимая на меня свои сиреневые глаза, широко раскрытые и налитые кровью, и тогда я замечаю, что ее зрачки похожи на булавочные уколы. — Я не хотела никого обидеть. Я много говорю, когда нервничаю.
Мой рот снова зловеще изгибается в уголках, и на этот раз я не пытаюсь это скрыть. Я облизываю губы, опускаю подбородок. Я думаю обо всех возможностях, которые у меня могли бы быть, если запереться в этой комнате, наедине с взволнованной девушкой. Которая под кайфом…
Так весело.
— Я заставляю тебя нервничать, Ангел? — спрашиваю я, мой низкий голос густой, как клубящийся дым, который хочется задушить.
Ее глаза расширяются еще больше, и я застываю, прикованный к ее крошечным зрачкам.
Что ты приняла?
Она слегка раскачивается на стуле, ногти впиваются в кожу там, где она так крепко сжимает руки.
Я медленно поднимаюсь со своего места, и она откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня ростом в шесть футов четыре дюйма. Обходя стол, я подхожу и встаю перед ней в промежутке между ней и столом. Ее плюшевые губы приоткрылись, когда она посмотрела на меня снизу вверх, причем нижняя выглядела так, словно была слишком тяжелой для ее худого лица.
Я хочу вонзить в нее свои гребаные зубы.
Откидываясь назад, упираясь задницей в край стола, я скрещиваю руки на груди, склоняю голову набок, посасываю нижнюю губу, вбирая ее в себя. Позволяя своему взгляду блуждать по ее телу, длинным, стройным ногам, маленьким, упругим сиськам, стольким слоям одежды, прикрывающим всю ее бледную кожу. Интересно, тело такое же безупречное, как ее лицо?
Я хочу раздеть ее догола, разложить на своем столе, порезать своим ножом, сделать много длинных неглубоких порезов, может быть, после я трахну ее им, а потом слижу всю ее кровь.
Подавляя стон, я смотрю на нее из-под густых ресниц, прищурив темно-синие глаза. Она очарована, все ее внимание сосредоточено на мне, ее светлые глаза быстро обшаривают каждый дюйм моего тела. Любуясь моими черными вьющимися волосами, бледной кожей, сапфировыми глазами, мощными руками и сильными бедрами. Ее дыхание учащается, и это похоже на то, что она готовится сбежать или упасть на колени и умолять отсосать мой член. Интересно, стала бы она? Но мне нужно вернуться к этому вопросу, мы еще не совсем пришли к этому.